Дочь седых белогорий стр. 317
поймёт. Что тогда он скажет? Нет, Дмитрий не может так поступить. Он тоже любит Ченку и вернётся скоро, очень скоро! Может быть, завтра. Или через три дня. В крайнем случае через десять ночей. Тогда она расскажет ему всё. Дмитрий выслушает её, поцелует, улыбнётся и попросит у Загбоя разрешения взять её в жёны.
Представив счастливый конец, Ченка улыбалась и тихо напевала добрую песню. Стараясь как можно быстрее провести время, она загружала себя работой: с утра до позднего вечера скоблила, кроила, резала, сшивала шкуры для будущего чума. Представляла, как им будет хорошо жить в новом тёплом жилище втроём: ей, Дмитрию и отцу.
Она тщательно, прочно стягивала крепкой ниткой швы, чтобы холодный ветер и мороз не пробрались внутрь нового жилища. Ченка будет поддерживать костёр, вкусно готовить и наводить порядок, чтобы в чуме всегда было тепло и уютно. А потом, когда у неё родится ребенок, они сделают еще один, новый чум, и тогда уже будут жить отдельно от отца – спокойно и счастливо.
Окрылённая заоблачными представлениями, девушка наконец-то дошила шов, накинула клинообразный покров на шесты, закрепила их сухожилиями сохатого и залюбовалась новым строением. Чум получился большой, высокий, просторный. В нём с запасом хватит места не только им, но и гостям, кто попросится переночевать в лютую
стужу предстоящей зимы.
Большая, основная, часть работы на сегодняшний день была завершена. Теперь Ченке оставалось только посмотреть оленей, подогнать их на ночь поближе к стойбищу и приготовить ужин.
Первую часть своих обязанностей она выполнила быстро. Сытые животные паслись неподалёку от озера в заболоченной низменности. Девушка перегнала верховиков, самым ретивым быкам привязала чанхай и отпустила их на волю. Теперь до самого утра олени будут находиться под её присмотром.
Ченка тайно улыбнулась себе: в её голове уже давно зрела головокружительная мысль. Она хотела встретить Дмитрия в красочном наряде, с красивыми украшениями. Для этого у неё уже было готово новое, в оборках горностаевых шкурок платье, мягкие, заячьи лекомеи и шикарное, расшитое чектылем хольмэ. Дело оставалось за малым. У неё не было серёжек.
Когда-то давно, в далёком детстве Ченка видела, как девушки её племени цепляют в уши белоснежные пушистые шарики, вырезанные из надхвостной железы лебедя. Украшение, заменявшее серёжки, у эвенков считалось вершиной красоты и совершенства. Девушка, носившая их, считалась самой красивой, очаровательной и привлекательной среди своих подруг. На неё всегда обращали своё внимание юноши и мужчины. К ней относились с должным уважением парни и с некоторой завистью подруги. Тех, кто носил такую красоту, сватали в первую очередь.
К мысли иметь естественное природное украшение девушку подтолкнул Загбой. Уезжая на голец, он попросил дочь пострелять на озере гусей. Несмотря на запасы сохатиного мяса, мягкая жирная гусятина не помешает. Некоторое разнообразие пищи придавало силы, энергии, скрашивало серый досуг охотников в долгие зимние вечера светлыми воспоминаниями о красках и прелестях лета и осени, да и вообще являлось незаменимой частью праздничной трапезы.
Со вчерашнего вечера дочь начала выполнять просьбу отца. На недалёком перешейке озера, что длинным языком уставшей собаки врезался в водную гладь, Ченка соорудила скрадок. Густые переплетения тальников прекрасно скрывали юную охотницу и делали её невидимой от водоплавающей птицы. А зоркие глаза девушки незаметно наблюдали из зарослей за добычей,