Библиотека

Дочь седых белогорий стр. 367

Размер шрифта
-
+
Тема

прикрывал мозолистыми руками мокрое от слёз лицо. В его голове витали благодарные мысли к молоденькой девушке, что спасла от неминуемой гибели, не бросила в трудную минуту и сейчас увозила от собственной могилы для дальнейшей жизни.

В какой-то момент Ченка выросла в его глазах до сказочной героини, которая своей сообразительностью победила хозяина тайги. Своей смелостью она могла бы потягаться с самым сильным человеком и в то же время оставалась слабой, хрупкой, готовившейся стать матерью. Егору порой казалось, что он видит страшный сон. Но существовавшая реальность была рядом. Она отдавала болью в раздробленной ноге, толкала в спину мягким снегом, вкрадывалась в уши шумным сопением оленя. Когда он смотрел вперед, то ловил на себе обнадёживающий взгляд Ченки, которая, стараясь поддержать его дух, слабо улыбалась и подбадривающе говорила:

– Однако, бое, ты сильный люча! У нас так каварят: кто пот шатун пыл и вышил – шить путет толго! Ты путешь толго жить. Зверь сапсем не поялся и попетил.

Егор слабо улыбался. Он понимал, что она старается ободрить, чувствовал и поражался, откуда в ней столько мужества, силы и духа?!

Крёстный отец

За лохматыми стенами чума насторожилась тишина. В гордом величии молчат промёрзшие стволы деревьев. На заснеженных лапах кедров уснул леденящий ветерок. В ожидании сжались в комочки пернатые существа. Где-то под толстым слоем зимнего покрывала притаились мелкие зверушки. Замёрзший мир дикой тайги насупился в неведении происходящего.

В большом, просторном чуме тепло и уютно. Жаркое пламя костра щедро распространяет по сторонам благодатное тепло. Малиновые блики прыгают по закопчённым стенам таёжного жилища. Горячие ладони огня яростно терзают чёрные стенки круглого казана. В глубине посуды, подчиняясь воле всемогущего властелина, живым родником бурлит вода. Прозрачный пар, смешиваясь с вихрем едкого дыма, быстро поднимается к челу куполообразного чума, растворяется в решётчатых связках дымохода.

Егор сидит на своём спальнике. Его строгий взгляд устремлён в самое сердце костра, где матовым плывуном плавятся обуглившиеся поленья. Могучие руки старателя нервно теребят сухие кедровые сучья, ломают на мелкие кусочки и тут же бросают их в огонь. В гордой фигуре охотника – напряжение. На заросшем, почерневшем лице печатается тревога и печаль. Через какое-то время периодически, как будто очнувшись из забытья, он оглядывается по сторонам, машинально бросает в котёл куски холодного снега, бережно поправляет взбитый спальник Ченки и с тяжёлым вздохом вновь предаётся тягостным думам. Все мысли напряжены. Острый слух выискивает знакомые звуки шагов. Взгляд ждёт, когда приоткроется полог входа. Разум торопит, подгоняет время. Горячее сердце томится в неизвестности. Который раз Егор думает о том, что нет ничего хуже,

чем ждать и догонять. Жизнь научила его относиться к этому с должным терпением, но он все же изнывает от желания узнать конечный результат.

Где-то далеко, в глубине леса иногда раздается негромкий крик, напоминая жалобный писк ронжи. А может быть, это бьётся пойманный в петлю заяц или вороная желна призывает своих сородичей к пиру? Но это далеко не так. Егор понимает значение этих криков, вздрагивает при каждом отголоске, сжимается в комок и нервно вздыхает.

Но вот наконец-то натекает равномерный, быстрый шорох: на лыжах к чуму спешит человек. Вот он подкатывается к жилищу, останавливается, развязывает юксы и делает несколько шагов к входу.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.