Дочь тумана и костей стр. 6
ленивой улыбке, от которой на щеке заиграла ямочка. Убедившись, что завладел её взглядом, он, забавляясь, нагло подмигнул ей.
Вокруг Кару посыпались хихиканья.
— У, редкостная скотина… — выдохнула Сусанна.
Каз взошел на постамент для натурщиков. Глядя прямо в глаза Кару, медленно развязывал пояс и сбросил с себя халат. И вот, посреди класса, стоял бывший Кару, прекрасный, как Аполлон и обнаженный, как Давид. А на его груди, чуть выше сердца, красовалась новая татуировка. Это была витиеватая буква К.
Что вызвало новый шквал смешков. Студенты не знали на кого им смотреть, на Кару или Казимира, и таращились то на одну, то на другого, ожидая развязки сцены.
— Тихо! — скомандовала недоумевающая Profesorka Фиала, хлопая в ладоши до тех пор, пока смех не стих.
Кару начала заливаться румянцем (этому процессу она помешать никак не могла). Сначала жар охватил её грудь, потом перешел на шею, а затем и на лицо. Каз всё время неотрывно следил за ней и ямочка на его щеке стала еще глубже, когда он понял, как она разволновалась.
— Казимир, с поминутной сменой поз, пожалуйста, — сказала Фиала.
Каз принял свою первую позу. Она была динамичной, собственно говоря, для этого и предназначались минутные позы — скрученный торс, натянутые мышцы, руки и ноги застывшие в движение. Зарисовки подобных поз нужны были, чтобы овладеть техникой изображения движений и плавных линий, а у Каза была возможность покрасоваться во весь рост. У Кару промелькнула мысль, что она не слышит, чтобы карандаши так и зачиркали по бумаге. Неужели остальные девчонки в классе также, как и она, глупо таращились на него?
Она опустила голову, и, взяв в руки карандаш (который с удовольствием применила бы сейчас в других целях), начала делать набросок. Быстрые, плавные линии, все эскизы на одном листе благодаря этому расположению они стали похожи на зарисовку танца.
Надо отдать должное — Каз был необычайно грациозен. Он проводил немало времени у зеркала, так
что прекрасно умел падать себя. "Наряду с голосом, тело является "рабочим инструментом" актера" — часто любил повторять он. Хотя актером Каз был довольно паршивым (именно поэтому ему приходилось заниматься низкобюджетными постановками Фауста и чем-то наподобие тура с привидениями), в качестве модели он подходил идеально.
Сама Кару рисовала его уже много раз. Впервые увидев его настолько "откровенным", Кару подумала о Микеланджело. В отличие от других творцов эпохи ренессанса, предпочитавших работать с худощавыми, порой женоподобными моделями, Микеланджело делал упор на силу, рисуя широкоплечих рабочих каменоломен, каким-то образом умудряясь изображать приземленными их и утонченными одновременно. Таким был Каз: приземленным и утонченным одновременно.
А ещё лживым. И самовлюбленным. И, честно говоря, слегка туповатым.
— Кару! — хрипло прошептала девчонка из Британии по имени Элен, стараясь привлечь её внимание. — Это он?
Кару сделала вид, что не слышит её. Она продолжала рисовать как ни в чем не бывало. Просто еще один учебный день. Ну и что с того, что у этого натурщика дерзкие ямочки на щеках и он не сводит с неё глаз? Она просто не будет (по возможности) на это обращать внимание.
Когда прозвенел звонок, Каз невозмутимо подобрал свой балахон и надел его. Кару надеялась, что ему не придет в голову слоняться по студии. Стой там, где