Документ «Р» стр. 124
что я сделаю все, что можно. Но у нас маловато шансов.
— У нас есть все шансы. Ты только найди правильный подход. Черт возьми, Гарри, я же не приказываю тебе идти к нему безоружным. Прежде всего тщательно проверь его. Эти божьи люди ничем не отличаются от других. Ты ведь знаешь нашу аксиому — каждому человеку есть что скрывать. И этому попу тоже не чуждо ничто человеческое. У него должны быть пороки. Или были. Может, он пьет. Или грешит в чулане с восемнадцатилетней горничной. А может, у него мать коммунистка. Что-нибудь всегда найдется. Приди ты к такому божьему человеку с чем-нибудь, в
чем он не исповедался, и прижми его этим — заговорит он у тебя как миленький.
Тайнэн замер на секунду, глядя прямо перед собой.
— Дело чертовски серьезное, Гарри. Слишком мы близки к победе, чтобы все потерять. Оставь все другие дела и займись в первую очередь этим.
— Слушаюсь, шеф, считайте, что все уже в порядке.
Вернувшись после похорон полковника Бакстера в ФБР, Вернон Т. Тайнэн быстро прошел к себе в кабинет. Здесь почти два часа провел он за письменным столом, изучая свежую информацию, а затем, ровно в 12.45, вынул из сейфа для сверхсекретных документов папку с грифом «Для служебного пользования» и энергично зашагал к лифту…
Была суббота. А в этот день каждую неделю, с тех пор как он стал директором ФБР, Тайнэн неукоснительно соблюдал священный ритуал — ездил к матери в поселок для состоятельных престарелых.
Несколько лет спустя после смерти Джона Эдгара Гувера он узнал, что Старик жил вместе со своей матерью Анной-Марией вплоть до самой ее смерти. Гувер всегда относился к матери с лаской и почтением, и для Тайнэна это был пример, достойный подражания.
— …Буду ровно через час, — сказал он шоферу и вышел из машины у дома, где приобрел для матери комфортабельную четырехкомнатную квартиру.
В подъезде Тайнэн проверил, включена ли сигнализация. Нет, не включена. Придется снова сказать матери, что сигнализацию надо включать даже тогда, когда она сидит дома. В эти дни разгула хулиганов и бандитов мерами безопасности пренебрегать никак нельзя. Эта мразь не остановится перед тем, чтобы похитить мать директора ФБР и потребовать за нее немыслимый выкуп.
Отперев дверь, Вернон зашел в прихожую. Мать, как обычно, сидела в мягком кресле перед цветным телевизором.
— Здравствуй, мама, — сказал он.
Не глядя в его сторону, Роз Тайнэн помахала ему рукой и продолжала сосредоточенно смотреть на экран, не в силах оторваться от любимой передачи. Вернон подошел к ней и поцеловал напудренный лоб. Она ответила быстрой улыбкой и приложила палец к губам:
— Передача вот-вот кончится. А ланч уже готов. Снимай пиджак, — и снова приклеилась глазами к телевизору, схватив себя за бока и трясясь от смеха.
Тайнэн с гордостью подумал: «Если бы Эдгар Гувер смог увидеть эту картину!»
И уж конечно, его сыновние заботы получили бы одобрение Старика.
В свои восемьдесят четыре года Роз Тайнэн была здорова, как абхазка, — нет, нет, Абхазия нам не пример, там коммунисты! — как крестьянка из Вилькабамба — вот это лучше.
Наконец передача кончилась. Выключив телевизор, Роз Тайнэн взяла сына за руку и отвела в столовую.
— Сейчас будем обедать.
— Мама, у тебя