Долгий, крепкий сон стр. 11
мною на кухню.
В коридоре мы остановились посмотреть на Исаака и Руби. Они держались за руки, Руби слегка покачивала прыгунок малыша. Ее рыжие кудряшки сияли в лучах утреннего солнца. (Раннее солнце вообще довольно редкое явление в Лос-Анджелесе, где туман и смог обычно висят до середины утра.) На лице Исаака расплылась широкая улыбка. Руби наклонилась и поцеловала брата в щечку.
— Прыгай, Изя. Прыг, прыг, прыг.
— Привет, Персик, — окликнул ее Питер.
Она пронеслась по коридору и прыгнула ему на руки.
— Доброе утро, папа. Смотри, какой касивый день.
— Да, и впрямь красивый, моя сладкая.
Все вместе мы позавтракали — наш лучший семейный завтрак за долгие, долгие месяцы. С тех пор как родился Исаак, мы с Питером стали походить не на любовников, а на сотрудников фабрики по воспитанию детей. При этом Питер — явно по совместительству. Прошло то время, когда мы фактически проводили весь день вместе — Питер работал ночью, когда я спала. Теперь за день мы видели друг друга не больше, чем любые работающие супруги, то есть не очень много. Не знаю, то ли из-за нехватки времени, то ли из-за моей усталости или дополнительной нагрузки в лице второго ребенка, что-то в наших отношениях пошло наперекосяк. Уже давным-давно мы никуда не ходили вдвоем и не вели разговоров по душам, не говоря уже о полном отсутствии сексуальной жизни.
— Джулиет, впервые за последние несколько месяцев ты похожа на себя, — задумчиво произнес Питер.
Я улыбнулась.
— Впервые за последние несколько месяцев я чувствую себя собой. Не удивительно, что при диктатуре одна из пыток — не давать человеку спать. Весьма эффективная штука.
Питер наклонился ко мне и поцеловал в щеку.
— Я по тебе соскучился.
Я ощутила легкое раздражение. Разве это моя вина, что в последнее время я не в себе? А как бы он себя чувствовал, если бы ночи напролет нянчился с орущим ребенком? И вообще, кто целый день и полночи торчит в студии? Тем не менее я решила не позволять неприятностям испортить такой хороший день. Запихала подальше недовольство и улыбнулась. Правда, слегка натянуто, но все-таки.
— Твоя правоверная девочка сегодня придет? — поинтересовался Питер.
— Да. В десять. Скорее бы.
Питер одел Руби, запаковал ей обед и повез ее в детский сад по дороге на работу. Я помахала им на прощанье с крыльца и вместе с Исааком поднялась наверх. Без четверти десять мы оба, уже вымытые и одетые, ждали Фрэйдл.
В десять мы сидели на крыльце.
В десять пятнадцать мы стояли в конце дорожки.
В десять тридцать мы уже дошли до середины улицы.
В десять сорок пять я усадила ребенка в коляску и помчалась к миссис Танненбаум.
Когда я дошла до ее магазинчика, моему взору предстала запертая дверь с табличкой «ЗАКРЫТО». Я заглянула внутрь через дверное стекло и увидела в дальнем углу девочку, которая сидела на высоком стуле и читала книгу. Я постучала по стеклу. Девочка заметила меня и, покачав головой, показала на табличку. Я постучала еще раз, уже более настойчиво. Наконец она слезла со стула, подошла к двери, приоткрыла ее и произнесла:
— Сегодня магазин не работает.
Девочка оказалась менее красивой копией Фрэйдл. Такие же темные волосы, заплетенные в такую же