Дом без кондиционера стр. 5
– перебила она. Впрямь привыкла, ее ледяной тон трудно было назвать доброжелательным. – Но поскольку вы не являетесь моим подданным, вероятно, вас устроит обращение "миледи".
Я вспомнил, что я – в своем доме.
– Не могли бы вы, – я дернул кистью в воздухе, – перестать…
Ее прекрасные брови приподнялись, что означало, по-видимому, изумление.
– Я могу пойти на такую уступку, – температура ее голоса понизилась еще на несколько градусов. – Но обычно я соглашаюсь подвергнуть себя этому роду неудобств только в дипломатических целях. Должна я понять, что вы предлагаете мне официальные переговоры?
– Я… мнээ… прошу вас, миледи… будьте так любезны.
Все
еще сохраняя напряженное выражение лица, миледи Маб изменила ритм трепыхания крылышек и плавно опустилась на стол передо мной. То есть на клавиатуру, которая немедленно отозвалась протестующим писком.
– Эй! Эй! То есть… прошу прощения, миледи! – к своему стыду я обнаружил, что пытаюсь нервическими жестами согнать ее на твердую поверхность, словно какое-нибудь насекомое, и даже зажал для этого в руке лист лекции, свернутый в трубочку. В последнее время в этом доме я был самой высокой и более того, единственной из договаривающихся сторон. Похоже, это испортило мои манеры. Сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица и переступая с клавиши на клавишу – с паническим ужасом я следил, как вычитанная и готовая к передаче в издательство лекция в совершенно произвольных местах разбавляется сериями 'ttttt', 'fffff', 'xxxxx'- она проследовала к раскрытой папке и села на край сложенных в стопку листов лекции. Сцепленные на коленях руки придали ей вид одновременно и соблазнительный, и достойный. Будь она моего размера, она без труда добилась бы от меня любых уступок.
– Итак, миледи, чем обязан?
Перед тем, как ответить, она огляделась по сторонам, и этот оценивающий взгляд мне не понравился.
– Мы будем тут жить, – сказала она.
Это прозвучало настолько немыслимо и невозможно, что повергло меня в молчаливый поиск достойного ответа на все необходимое ей время. Во всяком случае, следующая реплика тоже принадлежала ей.
– Это единственный дом в досягаемой для нас округе, где могут обитать эльфы.
Вот как. Значит – эльфы. Можно было самому догадаться. Я посмотрел в сторону рамы, главным образом чтобы убедиться, что она плотно закрыта. Она проследила за моим взглядом.
– Это не те стены, что нас остановят. Мы не настолько физические сущности. Пока это все, что вам следует о нас знать.
– Да, – выдавил я. – Но почему… такая честь?
– Пыль, – пояснила она, как будто это было совершенно элементарно. – Ваш дом единственный, где нет кондиционера.
– Пыль? – я сдвинул брови, пытаясь самостоятельно провести параллели между пылью и основами жизнедеятельности эльфов. Потом подозрительно огляделся по сторонам. Неужели свежему взгляду…
– Ну, разумеется, речь идет не об этих кошмарных хлопьях, свисающих с полок и стропил, и полах, на которых остаются отпечатки крысиных лап. Будучи вынуждены ютиться в подобных условиях, существа нашего вида изменяются к своей противоположности. Но сейчас речь не о том. Все эти пылесосы, кондиционеры, озонаторы, кварцевые лампы, антибактериальные излучатели и деодораторы, которыми люди – доминирующий вид! – обставили свою жизнь, делают невозможным даже самый минимальный симбиоз.
– А собственно, почему- Что в ней такого особенного, в пыли?
Королева