Дом без кондиционера стр. 6
Маб улыбнулась мне, как ребенку. Ну, то есть, я не знаю, как она улыбается детям, но сейчас в ее улыбке читались снисходительность, терпение и явное ощущение превосходства.
– Пыль, танцующая в воздухе – это смех влюбленных богов, отрицающих законы, – сказала она мягко. – Из нее родились радость и ее близнец – счастье. Очищая и обеззараживая воздух до той степени, до какой это сейчас позволяет ваша технология, люди свели понятие ее волшебства к статическому электричеству, а жизни – к простому химическому взаимодействию веществ.
– Простому?
– Ну, чтобы пощадить ваши чувства, могу назвать их "достаточно сложными", – съязвила королева, выделяя ударением слово "достаточно". – Даже старые книги сейчас хранят чуть ли не в вакууме. У вас, – она обвела библиотеку взглядом, – еще сохранился этот неповторимый влекущий аромат. Так же притягательно пахнет только вино, натуральный шелк, фарфор, расписанный вручную, да еще, может, настоящий огонь в настоящем камине. Эльфы не живут без ощущения волшебства и ожидания чуда.
– А это, – я кивнул на компьютер, на фоне чьего монитора происходила наша беседа, – вас не пугает?
Дама бросила через плечо небрежный взгляд.
– Обычный артефакт. Известный как палантир или яблочко на тарелочке, разве что в варианте, адаптированном для обывателя. Если не ошибаюсь – Интернет? Немножко магии в обычную жизнь. Время от времени такое происходит, но хорошего в этом мало. Компьютерная графика понемногу отучила вашу расу удивляться. Избыточность технологии в этом сродни эффекту обеззараживания, который мы уже обсудили. Создать настоящее чудо по-прежнему способны немногие, однако почти все теперь воспринимают чудо как должное.
Мышка, задетая рукавом моего халата, сдвинулась, погасший было экран засветился вновь. Открылась первая страница. Я всегда начинал первую лекцию, записывая на доске как главный постулат и исходную точку:
Е=mc^2.
Глаза ее расширились, ноздри дрогнули. Фрике тут же обозначился над ее левым плечом, положив ладонь на шпагу, готовый противостоять даже бумаге, свернутой в рулон.
– Вы сами
занимаетесь магией- – спросила она. – Вы служите Злому Властелину- Что означает начертание здесь сего знака всемогущества?
Я чуть было не переспросил, что именно она подразумевает под всемогуществом, однако мне уже надоело повторять за ней слова. От этого я выглядел полным идиотом.
– Я служу только собственному ученому авторитету, и чуть в меньшей степени – своему кошельку, миледи, – отрезал я. – Я пожилой и, надеюсь, свободный, материалистически настроенный англичанин. Перед вами простейшая формула соотношения Эйнштейна, известная каждому школьнику. Судя по комментариям, какие вы только что отпускали тут в адрес современной науки, едва ли я мог рассчитывать вас ею напугать. Эта формула – краеугольный камень всей теории относительности.
Миледи Маб покачала головой, сохраняя скорбное выражение лица. Как будто ей выпала обременительная обязанность ознакомить несмышленого младенца с нелицеприятными сторонами взрослой жизни.
– И опираясь на камень сей, вы отказались от абсолютов этики, эстетики и норм рыцарский морали, смешав добро и зло в единый серый цвет. И восхитились множеством полученных оттенков, как будто в самом деле произошли от обезьян.
Я хотел возразить, что на Эйнштейна в данном случае она возводит напраслину, что в раскрепощении общества повинен Фрейд, а возможно, и Дарвин, и 68-ой год, но промолчал, потому что в этот самый момент был осенен