Дом без воспоминаний стр. 107
мама с папой вдвоем обрушивались на меня, я не мог сопротивляться; что говорить о сумасшедшем и подружке ему под стать?
Надежды нет.
Может быть, правда спуститься в подвал, открыть крышку чана с горючим, лечь на пол и уснуть навсегда? То-то огорчится ублюдок, когда найдет мой труп. Медвежонок должен будет придумать, что сказать Кисоньке, после всех своих обещаний.
И тут до меня доходит. Почему я раньше об этом не подумал? Подарок – вовсе не платье, тем более не туфли и не сумочка. Дар – это я. Поэтому он не может причинить мне вред.
Не может.
Я не силен в стратегии, но это дает мне какое-то перед ним преимущество, разве нет?
Если подытожить: он не может причинить мне вред, а я себе – могу. И если я причиню себе вред, он утратит любовь женщины, которая едет сюда.
Чем больше я над этим думаю, тем сильней убеждаюсь, что так будет лучше всего.
Жду у себя в комнате, когда наступит вечер. Около семи спускаюсь и готовлю ужин. Яичница на сале, с томатным соусом. Мама объясняла, что, если жарить на сале, получится вкуснее, даже папин башмак можно приготовить и съесть с аппетитом. И я смешиваю ингредиенты на сковородке, не выверяя пропорции, от щедрого сердца. Тем
временем мама наблюдает за мной от двери в подвал. Потому что, если посмотреть краешком глаза, кажется, будто она одета в платье, которое там висит.
Уверен, она одобряет то, что я делаю.
Когда орк показывается на пороге, тарелка с яичницей уже на столе. Он предстает передо мной совсем другим. Улыбка, обнажающая гнилые, искривленные зубы, сияет на гладко выбритом лице.
– Ну как я тебе? – спрашивает орк, проводя рукой по щекам. Он даже вымылся, мокрые волосы причесаны на косой пробор. Прихорашивается перед приездом рыжей с поляроидного снимка. – Принял классную ванну, – заявляет он, потом таращится на ужин, выкатывая глаза. – Вот здорово!
Садится, поглощает яйца и сало. Орудует вилкой, будто лопатой, заталкивает еду в рот, давится. Хоть бы подавился совсем. Но знаю, что этого не случится, – таким, как я, никогда не везет. Все сожрав, орк откидывается на спинку стула, поднимает голову, хлопает себя по животу и громко рыгает, обращаясь к небесам.
– Вкуснятина! – хвалит меня.
Я молчу.
Потом орк встает и тащится к дивану, на свое обычное место. Пока он смотрит телевизор, я ставлю тарелки в раковину, тщательно их мою. Закончив, драю конфорки и мраморную доску. Все вытираю досуха. Привожу Беллу под крыльцо, даю ей поесть. Обнимаю, целую, оставляю ее там и возвращаюсь в кухню. Гашу свет и сажусь за стол. Жду. Под аккомпанемент какого-то мультика наблюдаю за амбалом, прилипшим к экрану, и спрашиваю себя, что творится у него в голове. К тому времени я уже принял решение.
Знаю: он снова захочет есть. И тогда придет в кухню, станет рыться в холодильнике, ища, чем перекусить.
Но прежде чем это случится, у меня полно времени.
Когда я чувствую, что готов, встаю и подхожу к двери в подвал. Зарываюсь лицом в мамино цветастое платье и делаю глубокий вдох, во всю силу легких, надеясь ощутить ее аромат. Где-то глубоко остался неясный след. Это изумляет меня и трогает.
Потом я