Библиотека

Дом без воспоминаний стр. 36

Размер шрифта
-
+
Тема

от чего-то еще, от мысли, которая устрашает.

– Мама, – зову я, потому что меня раздражает то, как мужчина хрупает яблоком. На самом деле меня угнетает само его присутствие, но этого я пока не хочу признавать. – Мама, – повторяю я, направляясь к французскому окну.

– Они уехали, – заявляет незнакомец, заставляя меня застыть на полпути.

Такая ересь меня останавливает на пороге, но все-таки я выглядываю наружу.

– Это невоз… – Слова застревают в горле, потому что перед крыльцом действительно чего-то не хватает. Трейлера. Остался только старый «вольво», рядом с ним – пустое место, будто дырка в десне после того, как вырвали зуб. Я поворачиваюсь к чужаку. – Как это – уехали? – спрашиваю прерывающимся голосом, даже злюсь на них, как будто они и впрямь пустились в путь без меня.

Мне даже в голову не приходит, что родители никогда бы не поступили так со мной, смешно даже думать об этом. Но в ту долю секунды я верю, хочу в это верить. Поскольку все прочие варианты еще хуже.

– Час назад, – подтверждает мужчина, безмятежно пережевывая яблоко. – И собаку с собой прихватили.

И я впервые отдаю себе отчет, что так и не слышал, как лает Белла. Обычно псина к чужим относится настороженно, и, пока она не привыкнет к новому гостю, приходится держать ее на привязи.

– Я должен им позвонить, – выпаливаю я.

– Делай как знаешь, – отвечает мужчина с полным безразличием.

Потом я вспоминаю, что у нас нет стационарного телефона и, несмотря на мои увещевания, родители до сих пор не подарили мне сотовый.

– Можно одолжить у вас мобильник, пожалуйста? – говорю я, и просьба мне кажется такой же дикой, как и ситуация, в которой я оказался.

– В жизни не имел ничего такого, – отвечает незнакомец. – Ты уж прости, малец.

Теперь мне по-настоящему хочется плакать.

– И что же мне теперь делать? – спрашиваю я, как будто этот тип, которого я вижу впервые в жизни, может помочь разобраться в ситуации.

– Побудешь со мной, – заявляет тот, словно это само собой разумеется.

– С вами? – спрашиваю я. Руки и ноги у меня тяжелеют, весят, наверное, тонну; я весь обмяк, вот-вот упаду. – И как долго? – задаю второй вопрос, как будто мы в самом деле ведем осмысленный диалог.

– Пока твои родители не вернутся, – сообщает он как самую очевидную вещь.

Проходят минуты, и я убеждаюсь: надежда на то, что все это дурная шутка, самым жалким образом развеивается прахом. Но я еще не готов свыкнуться с новой реальностью. Вот почему осмеливаюсь спросить:

– Кто вы такой?

– Можешь называть меня… дядей.

Насколько мне известно, и мама, и папа были единственными детьми в семье. Тогда откуда взялся дядя?

– Но у вас ведь есть имя, правда?

– Зови меня дядей, и все дела, с меня довольно, – заявляет тот, отирая тыльной стороной ладони подбородок, с которого капает яблочный сок.

Я вдруг осознаю, что не видел раньше не только его, но и ножа, который он держит в руке. Это не наш. Покончив с яблоком, он кладет нож на стол, вытаскивает из кармана скомканный красный платок, вытирает физиономию и промокает вспотевшую шею. Потом протягивает руку ко мне, на что-то указывая:

– Можно?

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять: его интересует табель, который я все еще сжимаю в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.