Дом без воспоминаний стр. 38
нужно время – понять, что происходит, и принять какие-то встречные меры. Мне ясно одно: я к этому не готов, я никогда не переживал ничего подобного. Я только сейчас осознаю, что всегда был счастлив. Но благосклонное божество, до сих пор незримо опекавшее мое детство, вдруг покинуло меня.
Незнакомец кивает. Может быть, он поверил мне, а может быть, слишком хитер. Но к моему счастью, мой ответ его устраивает. Он уходит, поднимается наверх, я слышу на лестнице его тяжелые шаги. Я не знаю, что меня ждет, мне страшно, и в то же время, странное дело, я чувствую облегчение, ведь самое худшее, кажется, откладывается на неопределенный срок. Не знаю на какой, но пока хорошо и это. И тут он с верхней площадки бросает, совершенно непринужденно:
– Я бы на твоем месте не спускался в подвал.
17
Нико внезапно умолк.
Джербер не ожидал этого.
– Ты меня слышишь? – попробовал он спросить, надеясь снова привести рассказ в движение.
Но мальчик молча качался в кресле, будто все слова у него вдруг иссякли. Одно лишь кресло скрипело и скрипело. Навязчивый звук.
Психолог не знал, что делать, ничего не понимал. Что произошло? Он был уверен, что сказочник хотел рассказать всю историю.
Ты выслушаешь все, что я имею сказать… до самого конца.Он встал с кресла, подошел к Нико посмотреть, что остановило его. Тот лишь поднял на доктора взгляд. Тогда Джербер вынул из кармана фонарик-карандаш, включил его и посветил мальчику в глаза, чтобы проверить рефлекс и понять, спит он или бодрствует. Мальчик не двинулся с места, даже под слепящим лучом не опустил век. Гипнотизер осознал, что пациент по-прежнему пребывает в состоянии легкой заторможенности. Глаза его видели, но не смотрели.
Он вернулся в затерянную комнату.
Джербер выключил фонарик и в смятении отступил на шаг. Все стало понятно. Николин вел себя как механическая игрушка, у которой кончился завод, или как некоторые автоматы в луна-парке, которые вдруг замирают и не приходят в движение, пока не опустишь в щель очередной жетон.
Ты выслушаешь все, что я имею сказать…– …до самого конца, – шепотом закончил он фразу. Сказочник похоронил свою историю по частям, распределив ее на нескольких уровнях сознания, догадался психолог. Словно в аду, круг за кругом, на каждый кусок истории. И это очередное, высшее доказательство его виртуозного владения гипнозом. Никому не ведомо, в какую глубину должен проникнуть Пьетро Джербер, чтобы выяснить, чем все завершилось.
И что скрывается в конце этого спуска в бездну.
Улеститель детей сразу понял, что вновь активировать Николина будет непросто. Раньше были иголка и пуговица,
футбольный матч, а потом цветок; на этот раз требуется новая отмычка, чтобы перейти на другой уровень. Он не видел никакой практической надобности в подобной системе, это скорее было похоже на вызов. На чертову охоту за сокровищем.
Но расплачивался за чье-то безумие Николин.
Снова нарушив правила, каких надо придерживаться с пациентами: соблюдать дистанцию и не вступать с ними в физический контакт, Джербер взял мальчика за руку.
– Очень хорошо, Нико, – сказал ободряющим тоном.
Никакой реакции: мальчик оставался безмятежным.
Тут психолог остановил кресло-качалку и раздернул шторы, позволив серому, тоскливому дню ворваться в комнату. Потом по сотовому сообщил сотруднице института и двум охранникам, что