Дом без воспоминаний стр. 52
новостью. Однако его поразила фраза, которую отец произнес перед тем, как умолкнуть:
– Меня вызвала Бальди.
Если речь шла об официальном поручении, зачем нужно его присутствие? У него нет никакого опыта, к тому же он не сдал и половины экзаменов по курсу и мог остаться на второй год.
И все-таки отец пожелал взять его с собой.
К часу ночи они приехали на старинную виллу, затерянную в полях Гарфаньяны, окруженную скульптурами в неоклассическом стиле. Перед домом стояли полицейские машины. Голубой бант, гордо красовавшийся на воротах, показывал, что в доме новорожденный. Молодые родители принадлежали к луккской аристократии: люди высокой культуры, владельцы несметного состояния. Они пребывали в отчаянии: днем их маленький сын исчез из колыбельки, в которой спал; кто-то унес его непонятно куда, по неведомой причине. С течением времени, однако, зародилось и окрепло ужасное подозрение, что за произошедшим стоит его шестилетняя сестренка. Вот зачем судье Бальди понадобилось вмешательство синьора Б.
Пьетро никогда не забудет сцену, при которой ему довелось присутствовать той ночью.
Он видел, как отец сел рядом с девочкой и ввел ее в транс, включив на проигрывателе старую песенку из мультфильма Уолта Диснея. Когда девочка погрузилась в себя, дал ей лист бумаги и пастельные карандаши. Потом ласковыми словами, выверенными фразами убедил показать, где сейчас находится маленький братик. И малышка нарисовала дом, сад и нечто вроде колодца, который оказался цистерной для сбора дождевой воды: ею давно не пользовались, и она была полностью скрыта разросшимися кустами.
Так Пьетро в первый раз присутствовал при сеансе «автоматического письма», когда подсознание вырывается из-под контроля, берет верх над разумом. Он думал, что подобными делами занимаются так называемые медиумы либо мошенники, утверждающие, будто вступают в контакт с потусторонним миром, и не подозревал, что даже сам Фрейд пользовался этим удивительным методом исследования психики.
Но для него, молодого парня, студента, изучающего психологию, самым поразительным было то, что синьор Б., выяснив все, что хотел, не спросил девочку, зачем она это сделала и понимает ли, что совершила ужасный поступок. Вместо этого гипнотизер с неиссякаемой человечностью и полной любви заботой закрыл портал, через который на время проник в ее ум, проговорив:
– Теперь ничего не бойся.
Потом, в машине, возвращаясь вместе с отцом домой, Пьетро долго раздумывал над этой фразой. Не похоже на совет – скорее команда, отданная психике девочки, которая совершила поступок, выходивший за границы ее понимания.
– Почему ты сказал ей именно эти слова? – осмелился он спросить.
Казалось, синьор Б. ждал этого вопроса.
– Повзрослев, она поймет всю тяжесть преступления, которое совершила, и ей придется жить с
этим всю оставшуюся жизнь. Я немного помог ей справиться с неизбежным.
Ответ затверженный, причем отчасти уклончивый: у Пьетро сложилось четкое впечатление, что отец мог бы сделать для девочки гораздо больше и, если бы судья Бальди и прочие не наблюдали за ним, он не преминул бы так и поступить. Создавалось ощущение, что отец обладает властью изъять произошедшее из памяти девочки, избавить ее от будущего чувства вины, обнулить ее судьбу. И вероятно, синьор Б. считал также, что это было бы справедливо. Его умения как гипнотизера далеко превосходили те, которые он использовал той ночью. И, попросив сына сопровождать его, он хотел продемонстрировать их на практике,