Дом в Порубежье (рассказы) стр. 50
был окрашен в яркие красные и оранжевые тона.
Чуть позже, помнится, я услышал, как помощник сказал капитану, что погода портится и на нас, по его мнению, надвигается циклон. Однако капитан, совсем еще молодой человек, отмахнулся от него, заявив, что следует доверять барометру, а не себе. Однако помощник, как мне показалось, остался при своем мнении, но не стал настаивать на нем в пику начальству.
Вскоре, когда все вокруг окутала ночная мгла, оранжевые краски сошли с небосвода, и на нем остался один мрачный, угрожающий красный свет с какой-то странно яркой белой полосой, проходящей на северо-востоке примерно в двадцати градусах над линией горизонта. Эту картину можно было наблюдать добрых полчаса, и она произвела такое впечатление на экипаж, внушив ему мысль о том, что что-то надвигается, что многие матросы, присев, глядели поверх правого леера до тех пор, пока небосвод не затянула серая мгла. Той ночью я стоял вахту на палубе с полуночи до четырех часов утра. Юнга, пришедший разбудить меня, сообщил, что всю последнюю вахту сверкали молнии. Не успел он договорить, как яркая синеватая вспышка озарила бортовой иллюминатор, но грома не последовало.
Я торопливо соскочил с койки, оделся и, схватив фотоаппарат, выбежал на палубу. Я открыл затвор объектива, и в следующее мгновение — вспышка! — огромный поток электричества обрушился сверху.
Тотчас же первый помощник капитана громко спросил у меня со среза полуюта, успел ли я сфотографировать эту молнию. Я ответил «да» (так я думал), и он велел мне подойти к полуюту, к нему, и дальше снимать уже оттуда, ибо он, капитан и второй помощник очень интересовались моим увлечением фотографией и старались создать условия для того, чтобы у меня получались хорошие снимки.
Я очень скоро понял, что первый помощник чем-то встревожен, ибо, сменив второго помощника, он вскоре перестал расхаживать по полуюту, подошел ко мне и наклонился над леером.
— Как бы мне хотелось, чтобы наш старик приказал убрать нижние марсели, — спустя мгновение произнес он тихим голосом. — Где-то поблизости бушует шторм. Я это чувствую, — подняв голову, он понюхал воздух.
— Почему бы вам самому не приказать убавить парусов? — осведомился я.
— Не могу! — ответил он. — Старик велел ничего не трогать, а звать, если что, его. Он слишком полагается, на мой взгляд, на барометр и пальцем не пошевелит, пока тот не упадет.
Все это время на небе с частыми промежутками сверкали молнии, но тут его прорезало несколько гигантских вспышек, ударивших, казалось, чуть ли не в судно из огромного разрыва в тучах, — настоящие потоки электричества. Я открыл затвор объектива и направил его вверх, и в следующее мгновение сделал великолепный снимок огромной вспышки, которая, сверкнув из уже упоминавшегося разрыва, электрической дугой разделила восток и запад.
Примерно с минуту мы ждали, полагая, что за такой молнией должен раздаться гром, но не дождались. Только из тьмы на северо-востоке послышалось слабое, отдаленное завывание, казалось, странным эхом перекатывающееся над безмятежными морскими просторами. Затем воцарилась тишина. Первый помощник выпрямился и повернулся ко мне.
— Знаешь, — промолвил он, — только однажды в жизни довелось мне слышать нечто подобное, как раз перед циклоном, погубившим в Тихом океане «Lancing» и «Eurasian».
— Думаете, нам в самом деле угрожает циклон? — спросил я с некоторым волнением.
— Думаю… —