Дон Жуан стр. 113
я
Твоим достойным именем, Ахилл,
И с тем и умер, на ноге героя
Отрубленной поникнув головою.
85И говорят (хоть тут легко солгать),
Что офицер хромым потом остался,
Поскольку турок челюсти разжать
И после смерти даже отказался.
Хирурга ли должны мы обвинять,
Который этим делом занимался,
Иль яростные зубы мертвеца,
Державшие добычу до конца?
86Но факт есть факт, и дело только в этом
(Я вымыслов не стал бы излагать);
Особо я советую поэтам
В поэмах измышлений избегать,
Следить за каждой рифмой и куплетом
И, — что и в прозе следует, — не лгать.
Поэты любят ложь, как сахар дети,
И попадают в дьявольские сети.
87Да, город пал, но он не сдался — нет!
Никто из мусульман не отдал шпаги!
Вода Дуная изменила цвет
От крови их, но, верные присяге,
Они врагу упорному в ответ
Являли чудо воинской отваги,
И, право, побежденных каждый стон
Был стоном победивших повторен!
88Штыки кололи, сабли рассекали,
Людей рубили с маху, как дрова,
Тела убитых почву устилали,
Как осенью опавшая листва,
И, как осенний ветер, завывали
Оставшиеся жить. Почти мертва
Была твердыня, но, теряя силы,
Как подсеченный дуб, — еще грозила.
89Ужасна эта тема. Никогда
Не взял бы я столь страшного сюжета.
Существованье наше, господа,
Обычно смена сумрака и света,
И трудно петь о сумраке всегда,
Хоть высшее достоинство поэта
Суметь изгнать и клевету и лесть
И мир изобразить таким, как есть!
90Но добрый подвиг в море преступленья
(Употребляя фарисейский слог
И вычурно-пустые ухищренья
Любителей элегий и эклог)
Росою благодатной умиленья
Мне освежил октаву, видит бог,
Победным опаленную сраженьем,
Что эпос почитает украшеньем.
91На бастионе среди бела дня
Валялись трупы женщин. Их застала
Врасплох бесчеловечная резня.
Они лежали грудой, как попало,
А девочка лет десяти, стеня,
По этим трупам ползая, рыдала
И призывала в ужасе родных,
Ища защиты от врагов у них.
92Два казака огромных с пьяным гиком
Гонялись за ребенком. Ни с одним
Животным хищным, мерзостным и диким,
Мы человека-зверя не сравним.
Но в этом унижении великом
Кого мы справедливо обвиним?
Натуру их иль волю государя,
Которому нужны такие твари?
93От ужаса совсем изнемогал
Ребенок и, под трупы подползая,
Спасенья и убежища искал,
Когда Жуан мой, мимо пробегая,
Увидел это. Что он тут сказал,
Я повторить при дамах не дерзаю,
Но то, что сделал он, на казаков
Подействовало лучше всяких слов.
94Плечо он разрубил у одного,
А у другого ногу. Призывая
Чертей и санитара своего,
Солдаты убежали, завывая.
Остывший после подвига сего,
Мой Дон-Жуан, опасность сознавая,
Свою добычу за руку схватил
И от кровавой груды оттащил.
95На личике несчастного созданья,
Смертельно бледном, яркой полосой
Горел багровый шрам — напоминанье,
Что смерть его затронула косой,
Когда сметала все до основанья.
Как птичка, оглушенная грозой,
Глаза раскрыв, от страха бездыханна,
Турчаночка взглянула на Жуана.
96Одно мгновенье и она и он
В глаза друг другу пристально глядели,
И мои герой был сильно потрясен;
И боль, и гнев, и гордость овладели
Его душой. Ребенок был спасен;
Еще несмелой радостью блестели
Глаза на бледном личике; оно
Казалось изнутри освещено.
97Но тут