Дон Жуан стр. 120
Все нации расправить захотят?
Защите поучитесь героической
У шпанской мухи и пчелы аттической.
29О результате славного похода
Царице Дон-Жуан депешу вез;
Убитых — как траву, а кровь — как воду,
Ей доблестный фельдмаршал преподнес.
Великое побоище народа
Екатерину заняло всерьез:
Она, следя за петушиной дракон,
Своим лишь восхищалась забиякой.
30И вот в кибитке скачет мой герой.
Не пользуйтесь проклятой сей коляской,
Особенно осеннею порой!
Но, увлечен грядущего развязкой
И вымысла заманчивой игрой,
Он только сожалел, намучен тряской,
Что не крылаты лошади пока,
А на сиденье нет пуховика.
31Боялся он, что тряска, непогода
Его Леиле могут повредить;
Подобных рытвин и ухабов сроду
Не видывал герой мой. Как тут быть?
Царила там любезная Природа,
Дороги не привыкшая мостить,
А так всегда с угодьями случается,
Которыми сам бог распоряжается.
32Ведь бог, как всякий фермер — дворянин,
Аренды не платя, живет без дела;
Но в наши дни, по множеству причин,
Дворянское сословье оскудело,
И вряд ли фермер вылечит один
Цереры обессиленное тело:
Пал Бонапарте — волею судеб
Монархи падают с ценой на хлеб.
33Итак, Жуан на пленницу глядел,
От всей души турчаночку жалея.
Кровавые холмы из мертвых тел
Я описать с восторгом не сумею;
Мне шах Надир давно осточертел!
Вы помните кровавого злодея:
Весь Индостан он думал покорить,
А не сумел обед переварить!
34Как хорошо из черной бури боя
Созданье беззащитное спасти!
Такой поступок юному герою
Способен больше пользы принести,
Чем лавры с окровавленной листвою,
Воспетые кантатах в двадцати.
Когда сердца людей хранят молчанье,
Все клики славы — праздное бряцанье.
35Поэты многотомно-многогласные,
Десятки, сотни, тысячи писак!
Вы ложью увлекаетесь опасною,
Вам платит власть, чтоб вы писали так!
То вы твердите с пылкостью напрасною.
Что все налоги подлинный пустяк,
То на мозоли лордов наступаете
И о «голодных массах» распеваете.
36Поэты!.. Что бишь я хотел сказать
Поэтам? Не припомню, ей-же-богу.
Забывчивостью начал я страдать…
Хотелось мне лачуге и чертогу
Совет сугубо нужный преподать.
А впрочем, это лишняя тревога;
Особого убытка миру нет
В том, что пропал бесценный мой совет.
37Когда-нибудь отыщется и он
Среди обломков рухнувшего зданья,
Когда, затоплен, взорван, опален,
Закончит старый мир существованье,
Вернувшись, после шумных похорон,
К первичному хаосу мирозданья,
К великому началу всех начал,
Как нам Кювье однажды обещал.
38И новый мир появится на свет,
Рожденный на развалинах унылых,
А старого изломанный скелет,
Случайно сохранившийся в могилах,
Потомкам померещится, как бред
О мамонтах, крылатых крокодилах,
Титанах и гигантах всех пород.
Размером этак футов до двухсот.
39Когда б Георг был выкопан Четвертый
Геологами будущей земли,
Дивились бы они — какого черта
И где такие чудища росли?
Ведь это будет мир второго сорта,
Мельчающий, затерянный в пыли.
Мы с вами все — ни более, ни менее
Как черви мирового разложения!
40Каким же — я невольно повторяю
Покажется большой скелет такой,
Когда, вторично изгнанный из рая,
Пахать и прясть возьмется род людской?
О войнах и царях еще не зная,
Сочтет Георга разум их простой,
В явленьях разбираться не умея,
Чудовищем для нового музея.
41Но я впадаю в тон метафизический:
Мир вывихнут, но