Дон Жуан стр. 124
между ними; без сомненья,
Царица страстной женщиной была
И не скромней швеи себя вела…
78Придворные шептались, — правда, чинно,
К ушам соседа приложив уста,
У фрейлин старых морщились морщины,
А юные, которых красота
Еще цвела, сочувственно-невинно
Смеялись меж собой. Но неспроста
Все гренадеры, первенцы удачи,
Молчали, от досады чуть не плача.
79Лукавые заморские послы
Осведомлялись — кто сей отрок новый,
Который пробирается в орлы,
Которому уже почти готовы
И должности, и пышные хвалы,
И награждений дождь многорублевый,
И ордена, и ленты, и к тому ж
Дарения десятков тысяч душ!
80Она была щедра; любовь такая
Всегда щедра! И, к
сердцу путь открыв,
Она во всем счастливцу потакает,
Все прихоти его предупредив.
Хотя жена была она плохая,
Но, строго Клитемнестру осудив,
Скажу: не лучше ль одному скончаться,
Чем вечно двум в оковах оставаться?
81Екатерина всем давала жить,
С ней нашу не сравнить Елизавету
Полуневинную; скупясь платить,
Всю жизнь скучала королева эта.
Избранника могла она казнить
И горевать о нем вдали от света…
Подобный метод флирта глуп и зол,
Он унижает сан ее и пол.
82Закончился прием. Пришли в движенье
Придворные, пристойно расходясь.
Шуршали платья в шелковом волненье.
Вокруг Жуана ласково теснясь,
Послы передавали поздравленья
Своих монархов. Сразу поднялась
Сумятица восторгов; даже дамы
Ему любовь высказывали прямо.
83Вокруг себя увидел мой герой
Все формы лести самой непритворной
И что же? Этой праздною игрой
Уже он забавлялся, как придворный:
Особ высоких созерцая строй,
Он кланялся, любезный и покорный,
Как знамя красоту свою неся,
Манерами чаруя всех и вся.
Екатерина всем понять дала,
Что в центре августейшего вниманья
Стал лейтенант прекрасный. Без числа
Он принимал придворных излиянья,
Потом его с собою увела
Протасова, носившая названье
Секретной eprouveuse — признаюсь,
Перевести при музе не решусь.
85Обязанности скромно подчинясь,
Он удалился с ней — и я, признаться,
Хотел бы удалиться: — мой Пегас
Еще не утомился, может статься,
Но, право, искры сыплются из глав,
И мысли как на мельнице кружатся.
Давно пора и мозг и нервы мне
Подправить в деревенской тишине.
ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ
1Когда однажды, в думу погружен,
Увидел Ньютон яблока паденье,
Он вывел притяжения закон
Из этого простого наблюденья.
Впервые от Адамовых времен
О яблоке разумное сужденье
С паденьем и с законом тайных сил
Ум смертного логично согласил.
2Так человека яблоко сгубило,
Но яблоко его же и спасло,
Ведь Ньютона открытие разбило
Неведенья мучительное зло.
Дорогу к новым звездам проложило
И новый выход страждущим дало.
Уж скоро мы, природы властелины,
И на луну пошлем свои машины!
3К чему тирада эта? Просто так!
Я ваял перо, бумагу и чернила,
Задумался, и — вот какой чудак!
Фантазия во мне заговорила!
Я знаю, что поэзия — пустяк,
Что лишь наука — действенная сила,
Но все же я пытаюсь, ей вослед,
Чертить движенье вихрей и комет.
4Навстречу вихрям я всегда бросался,
Хотя мой телескоп и слаб и мал,
Чтоб видеть звезды. Я не оставался
На берегу, как все. Я воевал
С пучиной вечности. Ревя, вздымался
Навстречу мне неукротимый вал,
Губивший корабли; но шторма сила
Меня и крепкий челн