Библиотека

Дон Жуан стр. 31

Размер шрифта
-
+
Тема

косы тяжелые, густые

Почти касались пола. И стройней

Была она и выше, чем другие;

Какое — то величье было в ней,

Какая — то надменность; всякий знает,

Что госпоже надменность подобает.

117

Каштановыми были, я сказал,

Ее густые волосы; но очи

Черны как смерть; их мягко осенял

Пушистый шелк ресниц темнее ночи.

Когда прекрасный взор ее сверкал,

Стрелы быстрей и молнии короче,

Подумать каждый мог, ручаюсь я,

Что на него бросается змея.

118

Лилейный лоб, румянец нежно — алый,

Как небо на заре; капризный рот…

Такие губки увидав, пожалуй,

Любой о милых радостях вздохнет!

Она красой, как статуя, сияла.

А впрочем, присягну: искусство лжет,

Что идеалы мраморные краше,

Чем юные живые девы наши!

119

Я говорю вам это неспроста,

Я даже под присягой утверждаю:

Одной ирландской леди красота

Увянет незамеченной, я знаю,

Не оживив ни одного холста;

И если злое время, все меняя,

Морщинами сей лик избороздит,

Ничья нам кисть его не сохранит!

120

Такою же была и эта фея;

Хоть не испанским был ее наряд

Попроще, но поярче, веселее.

Испанки избегают, говорят,

Материй ярких — хитрая затея!

Но как они таинственно шуршат

Баскинами и складками мантильи

Веселые прелестницы Севильи!

121

Но наша дева в пестрые цвета

Была с большим уменьем разодета.

Все было ярко в ней — и красота,

И золото, и камни — самоцветы.

И кружевная тонкая фата,

И поясок, и кольца, и браслеты,

И туфельки цветные; но — ей-ей!

Чулок на ножках не было у ней!

122

Костюм ее служанки был скромнее,

Из пестрых тканей, более простых;

Фата была, понятно, погрубее,

И серебро монет в кудрях густых

(Оно приданым числилось за нею,

Как водится у девушек таких).

Погуще, но короче были косы.

Глаза живее, но чуть-чуть раскосы!

123

Они с изобретательным стараньем

Кормили Дон-Жуана каждый час.

Всем женщинам — пленительным созданьям

Естественно заботиться о нас.

Бульон какой — то с редкостным названьем

Ему варили; уверяю вас:

Таких бульонов даже в дни Ахилла

С самим Гомером муза не варила!

124

Но мне пора вам рассказать, друзья,

Что вовсе не принцессы девы эти.

(Я не люблю таинственности, я

Не выношу манерности в поэте!)

Итак, одна красавица моя

Прислужница, как всякий мог заметить;

Вторая — госпожа. Отец ее

Живет уловом: каждому свое!

125

Он в юности был рыбаком отличным

И, в сущности, остался рыбаком,

Хотя иным уловом необычным

Он занимался на море танком.

Мы числим контрабанду неприличным

Занятием, а грабежи — грехом.

Но не понес за грех он наказанья,

А

накопил большое состоянье.

126

Улавливал он в сети и людей,

Как Петр-апостол, — впрочем, скажем сразу,

Немало он ловил и кораблей,

Товарами груженных до отказу,

Присваивал он грузы без затей,

Не испытав раскаянья ни разу,

Людей же отбирал, сортировал

И на турецких рынках продавал.

127

Он был по крови грек, и дом красивый

Имел на диком острове Циклад.

И жил свободной жизнью и счастливой,

Поскольку был достаточно богат.

Не нам судить, читатель мой пытливый,

В каких он прегрешеньях виноват,

Но дом украсил он лепной работой,

Картинами, резьбой и позолотой.

128

Имел он дочь — красавицу. За ней

Приданого готовил он немало,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.