Дон Жуан стр. 42
хороводе танцевали;
Волнами кудри шелковые их
На мраморные плечи ниспадали
(Способные с десяток молодых
Поэтов обольстить); они порхали
Под пение подруги молодой,
Ей как бы вторя в пляске хоровой.
31Вокруг подносов гости остальные
Сидели, ноги под себя поджав,
Потягивая вина дорогие
И кушая отличнейший пилав,
Гранаты, апельсины наливные,
Живой десерт приветливых дубрав,
Изнеженной потворствовали лени,
Свисая с веток прямо на колени.
32Рога барана, белого как снег,
Ребята разукрасили венками;
Овечий патриарх — предмет утех
Покорно наклоненными рогами
Бодался как бы в шутку Детский смех
Звенел вокруг. Спокойными шагами
Он шел за детворой, как чинный друг,
И, как ягненок, ел из детских рук!
33Их нежных лиц веселое пыланье,
Горячий чистый блеск их черных глаз,
Их грации живой очарованье
Невольно поразило бы и вас!
Невинные счастливые созданья
Заставили б философа не раз
Вздохнуть о том, что и они с годами
Состарятся, — увы! — как все мы с вами.
34Какой — то карлик бойко толковал
Кружку седых курильщиков почтенных
О чудесах завороженных скал,
О тайниках и кладах драгоценных,
О том, каких волшебниц он встречал
Супругов превращающих мгновенно
В рогатый скот (хотя такой рассказ
Не удивил бы никого из нас!)
35Ну, словом, все земные развлеченья,
Приятные для уха и для глаза,
Вино и танцы, музыка и пенье,
Веселые персидские рассказы,
Все было там; но с чувством отвращенья
Взирал на них пират: он понял сразу,
Что отощает в самый краткий срок
От этакого пира кошелек.
36О боги! Как ничтожен человек!
Какие беды смертных поджидают!
Счастливейшим за весь железный век
Денечек золотой перепадает!
Все наслажденья переходят в грех
И, как сирены, в бездну увлекают,
Пират пришел и пировавших пыл,
Как одеялом пламя, потушил.
37Старик не тратил слов и не терялся:
Желая дочь приездом удивить,
Тайком поближе к дому он подкрался,
Дабы врасплох пирующих накрыть!
Стоял он долго молча и старался
Все высмотреть, понять и оценить
И удивлялся дочери желанию
Собрать такую шумную компанию.
38Не ведал он, что слух прошел о том,
Как будто он погиб, — и три недели
Был в трауре его унылый дом.
(Все люди лгут, и лгут без всякой цели
В особенности греки.) Но потом
Все лица оживились, посвежели,
Гайдэ забыла слезы, расцвела
И как хозяйка дело повела.
39Отсюда — танцы, музыка, похмелье,
И рис, и мясо, и обилье вин,
Прислуги праздной пьяное безделье,
Какого старый строгий господин
Не допустил бы; буйное веселье
И женщин охватило и мужчин,
Кипела жизнь, хотя Гайдэ сначала
Все время только страсти посвящала.
40Вам кажется, читатели, что он
Вспылил при виде праздничной оравы?
Что был он справедливо возмущен?
Вы, верно, ожидаете по праву,
Что был и кнут и карцер применен,
Что учинил он грозную расправу
И все penchants пиратские свои
По-царски проявил в кругу семьи?
41Но вы ошиблись: Ламбро отличался
От озорных любителей разбоя
Как джентльмен, пристойно он держался
И мог, как дипломат, владеть собою.
Мне жаль, что он чрезмерно увлекался
Опасностями, риском и борьбою:
Вращаясь в высшем свете, был бы он
Всеобщим уваженьем окружен.
42Он подошел к пирующей компании
И по плечу любезно потрепал
Ближайшего — и