Библиотека

Дон Жуан стр. 54

Размер шрифта
-
+
Тема

не под силу

Таким сердцам смиряться пред тираном.

Из Феса мать ее происходила

Из той страны, где, как известно всем,

Соседствуют пустыня и Эдем.

55

Там осеняют мощные оливы

Обложенные мрамором фонтаны,

Там по пустыне выжженной, тоскливой

Идут верблюдов сонных караваны,

Там львы рычат, там блещет прихотливо

Цветов и трав наряд благоуханный,

Там древо смерти источает яд,

Там человек преступен — или свят!

56

Горячим солнцем Африки природа

Причудливая там сотворена,

И кровь ее горячего народа

Игрой добра и зла накалена.

И мать Гайдэ была такой породы:

Ее очей прекрасных глубина

Таила силу страсти настоящей,

Дремавшую, как лев в зеленой

чаще.

57

Конечно, дочь ее была нежней:

Она спокойной грацией сияла;

Как облака прекрасных летних дней,

Она грозу безмолвно накопляла;

Она казалась кроткой, но и в ней,

Как пламя, сила тайная дремала

И, как самум, могла прорваться вдруг,

Губя и разрушая все вокруг.

58

В последний раз видала Дон-Жуана

Гайдэ поверженным, лишенным сил,

Видала кровь, текущую из раны

На тот же пол, где только что ходил

Ее Жуан, прекрасный и желанный!

Ужасный стон ей кровь заледенил,

Она в руках отца затрепетала

И, словно кедр надломленный, упала.

59

В ней что — то оборвалось, как струна.

Ей губы пеной алою покрыла

Густая кровь. Бессильная, она

И голову и руки опустила,

Как сломанная лилия, бледна:

Напрасна трав целительная сила

В подобный миг, когда уже навек

Теряет связи с жизнью человек.

60

И так она лежала много дней,

Безжизненная, словно не дышала,

Но смерть как будто медлила — и в ней

Уродство тленья все не проступало

И на лицо причудливых теней

Не налагало, светлое начало

Прекрасной жизни, юная душа,

В ней оставалась нежно — хороша.

61

Как в мраморном бессмертном изваянье,

Одна лишь скорбь навек застыла в ней,

Так мраморной Киприды обаянье

От вечности своей еще нежней.

Лаокоона страстные терзанья

Прославлены подвижностью своей,

И образ гладиатора страдающий

Живет в веках, бессмертно умирающий.

62

И вот она очнулась наконец,

Но странное то было пробужденье:

Так к жизни пробуждается мертвец;

Ему все чуждо. Ни одно явленье

Уже не воскресит таких сердец,

В которых только боли впечатленье

Еще осталось — смутное пока.

На, миг вздремнула Фурия — тоска.

63

Увы, на все она глядела лица

Бесчувственно, не различая их,

Была не в силах даже удивиться,

Не спрашивала даже о родных;

В ней даже сил уж не было томиться;

Ни болтовня подруг ее былых,

Ни ласки их — ничто не воскресило

В ней чувств, уже сроднившихся с могилой.

64

Она своих не замечала слуг,

И на отца как будто не глядела,

Не узнавала никого вокруг

И ничего уж больше не хотела.

Беспамятство — причудливый недуг

Над нею, как заклятье, тяготело.

И только иногда в ее глазах

Являлась тень сознанья, боль и страх!

65

Арфиста как-то а комнату позвали;

Настраивал довольно долго он

Свой инструмент, и на него вначале

Был взор ее тревожный устремлен.

Потом, как будто прячась от печали,

Она уткнулась в стенку, словно стон

Тая. А он запел о днях далеких,

Когда тиранов не было жестоких.

86

Такт песни отбивала по стене

Она устало пальцами. Но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.