Дон Жуан стр. 61
— «Как, — Жуан воскликнул,
третья?
Вы в тридцать лет имели уж троих?»
«А много ли для нашего столетья?
Ведь только две, как видите, в живых!
Притом успел сердечно пожалеть я
И осчастливить каждую из них!»
«Ну, третья что ж? Она сбежала тоже?»
«Нет, тут уж я сбежал, прости мне боже!»
21«Вы хладнокровны, сэр!» — сказал Жуан.
«А как же! — Англичанин усмехнулся.
Вначале всех нас манит океан,
Но кто потом на берег не вернулся?
Я знал восторгов сладостный обман,
Но от него я вовремя очнулся.
Былых иллюзий я не узнаю
Они, как змеи, сняли чешую.
23Согласен я, что чешуя
другая
Бывает и пестрен, но каждый раз
Она сползает, медленно линяя,
И новая уже ласкает глаз.
Сперва любовь нас ловит, ослепляя,
Но не одна любовь прельщает нас;
Злопамятство, упрямство, жажда славы
Приманок много для любого нрава».
23Жуан вздохнул: «Вы правы, может быть:
Но умные слова и размышленья
Не в силах нашу долю изменить!»
«Нет, юный друг мой, я иного мненья.
Оказал британец, — нужно находить
Осмысленную цель в любом явленье;
Нас обучает рабства тяжкий гнет,
Как исполнять честнее роль господ!»
24Жуан вздохнул: «Увы! Я все усвоил
И выдержать экзамен был бы рад!»
«Ну что ж! — его британец успокоил.
Изменчива фортуна, говорят:
Вполне „возможно, что еще с лихвою
Нас боги через год вознаградят.
Мне только надоел ярлык на шее,
И я б хотел быть проданным скорее!
25Сейчас, конечно, нам не повезло,
Но в этом и возможность улучшенья;
Мы все рабы, коли на то пошло,
Рабы страстей, капризов, наслажденья.
Со временем душевное тепло
И доброта в нас гибнут, к сожаленью.
Искусство жить, коль правду вам оказать,
В том, чтоб о наших ближних не страдать“.
26Меж тем старик, на вид немного странный,
Из тех, кого прозвали „третий пол“,
Разглядывая пристально Жуана,
К приятелям вплотную подошел.
Так на чужих коней глядят цыганы,
Портной — на ткани, на овцу — орел,
Служители тюрьмы — на арестанта,
На деньги — ростовщик, на женщин — франты.
27Нет, на рабов глядят еще смелей!
Себе подобных покупать отрадно.
Но если приглядеться почестней
И Власть, и Красота до денег жадны
И нет непродающихся людей:
Наличный счет — хозяин беспощадный!
Всяк получает за своя грешки
Иной короны, а иной пинки.
28Но евнух их рассматривал недаром
И, наконец, прицениваться стал
Барышник торговался с истым жаром,
Божился, клялся, в сторону плевал
И цену набивал своим товарам,
Как будто бы скотину продавал.
Процесс торговли далеко не всякий
Сумел бы отличить от буйной драки.
29Но скоро крики перешли в ворчанье,
И спорщики достали кошельки,
И серебра приятное журчанье
Плеснуло звоном на ладонь руки.
Монеты были разного названья,
И долго их считали старики.
И вот, закончив сделку аккуратно,
Купец ушел — обедать, вероятно.
30Не знаю, как и сколько кушал он
И каково его пищеваренье,
Я думаю, он мог бы быть смущен,
Продав себе подобных Без сомненья,
Любой из нас бывает удручен,
Когда в желудке чувствует стесненье,
Пожалуй, это самый худший час
Из всех, какими сутки мучат нас!
31Вольтер не соглашается со мною:
Он заявляет, что его Кандид,
Покушав, примиряется