Дорога к Мертвой горе – 2, или По следам группы Дятлова стр. 55
очень мудро: предложил выпить за упокой души пропавших. При том, что остальные еще надеялись на чудо, еще верили всему вопреки, что отыщут своих друзей живыми, — и пили за их спасение. Как никогда Штирлиц был близок к провалу, не иначе выпитый спирт подействовал. Однако пронесло, следствие не уцепилось за этот эпизод, и про странный приступ усталости вопросы тоже не прозвучали.
В общем, недоработали т.т. Кузьминых, Темпалов и Иванов с лесником Иваном Пашиным. Легко он отделался.
* * *«Печка — великое дело», — написал в походном дневнике Игорь Дятлов незадолго до гибели, и был совершенно прав.
В нашей палатке, спасибо газовой печке, температура установилась практически комнатная. И я лишь по контрасту понял, как прохладно было снаружи. Раньше как-то не замечал, вообще не обращал внимания, — не до того, столько вокруг всего интересного.
…Когда-то, в советские времена, пользовались популярностью консервы «Завтрак туриста» — довольно скверного качества, если начистоту, но кто не мог раздобыть дефицитную тушенку, тот брал в походы, на рыбалку и на охоту именно эти банки. Время завтрака давно прошло, да и советские времена тоже, и в палатке нас поджидал «Обед туриста» — приготовленный, что характерно, без использования консервов.
Раскладной стол ломился от самых разных блюд, однако мой аппетит, вот досада, как исчез утром в неизвестном направлении, так до тех пор и не вернулся. Но одно блюдо я должен был попробовать непременно…
Илл. 38. Скромный походный обед в палатке. Можно разглядеть главное (для меня) блюдо, «грибы по-дятловски», я не мог его не отведать.
Один обжаренный грибок, второй… На вкус ничего, съедобные. И желудок уже не протестует, уже согласен принимать твердую пищу.
В палатке было тепло. И это расслабляло после бодрящего холодка перевала. Сергей Согрин вообще считал, что печка в походе — излишняя роскошь, что перепады температуры только вредят туристам, и тоже был по-своему прав. Вредят. Не хочется выходить на холод, и
делать ничего не хочется, и к кедру шагать не хочется… А хочется закрыть глаза и…
…и я закрыл глаза, а когда поднял веки, понял, что невзначай отключился и пробыл в отключке черт знает сколько: Данила и Юры в палатке нет, и стола со снедью нет, уже вынесли, значит, до отлета всего чуть, и меня Данил провел как младенца, и… да где же выход-то из палатки? что-то с ней произошло, словно бы стала больше, длиннее, а вот выход напрочь исчез, наверное, дежурные что-то напутали и не приделали полог из простыней, вместо того наглухо зашили брезент, недотёпы, ладно хоть под ногами валялась финка Коли Тибо — хорошая, острая, на заказ сделанная из инструментальной стали, но что-то с ней тоже произошло странное, как и с палаткой, — вернее, с ее размерами, за текстолитовую рукоять пришлось хвататься двумя руками, иначе не взять, но кое-как ухватился, и туго натянутый брезент развалился, едва его коснулось острие, распался огромной прорехой, и я шагнул наружу: вертолета у палатки не было, и ничего и никого не было, — улетели! бросили! — оставили одного, совсем одного, а сами летят обратно, лежат в отсеке в спальных мешках — холодные, мертвые — да и мне осталось недолго, ну и плевать, зато схожу к кедру, спокойно так