Дорога к Мертвой горе – 2, или По следам группы Дятлова стр. 59
среди вещей Александра. А потом перестала лежать. Другие факты, рассмотренные ниже, свидетельствуют в пользу именно такого предположения.
* * *Казалось бы, с деньгами Рустема Слободина все ясно и понятно. На его теле, в кармане ковбойки, нашли 310 рублей, изъяли их под протокол в присутствии понятых, позже вернули родственникам под расписку. Все чинно и благородно, комар носа не подточит.
Но всё не так просто. Есть основания утверждать, что Слободин имел с собой гораздо большую сумму, что в кармане ковбойки лежали не все его деньги.
Вот что рассказал 15 апреля на допросе поисковик Слобцов, на пару с Шаравиным первым подошедший к палатке дятловцев:
«Когда я 26.2.59 г. смотрел, под палаткой увидел следующее: сама палатка была разорвана, у входа лежали продукты в ведре, во фляге была какая-то жидкость — спирт или водка, в ногах лежали продукты в мешках, одеяла были развернуты, под одеялами разложены ватные куртки, штормовки, а под ними разостланы были рюкзаки. У входа висела куртка Слободина, в грудном кармане которой находились деньги примерно 800 руб». (Лист 299 УД.)
Любопытно… И куда же подевалась куртка-штормовка с лежавшими в кармане деньгами?
Там и осталась висеть, сказал Слобцов, не моргнув глазом. Дословно: «находившиеся в палатке вещи не трогали» (там же).
Об уголовной ответственности за дачу ложных показаний поисковика предупредили в начале допроса, что не помешало ему беззастенчиво солгать. Выяснилось это быстро, уже 20 апреля, по время допроса студента Лебедева, входившего в поисковую группу Слобцова. Вот что он сообщил о событиях того вечера, когда была найдена палатка:
«Так как уже было поздно, они (Слобцов и Шаравин — В.Т.), захватив ледоруб, фотоаппарат, дневник (кажется, Слободина), китайский фонарик и некотор. др. вещи, какие точно не помню, вернулись с проводником к месту ночлега и рассказали нам о виденном».
Ледоруб и фонарик лежали снаружи, спору нет, но слова о фотоаппарате и дневнике уже крепко подставили Слобцова: вещи из палатки он всё-таки забирал, а на допросе солгал. Однако создается впечатление (и далеко не в первый раз), что следствие вообще не занималось такой ерундой, как сличение показаний разных людей об одном и том же.
Лебедев, отметим, самого главного не сказал: юлил, вилял и ссылался на плохую память. Причины его забывчивости выясняются, стоит прочитать показания другого поисковика, Брусницына, он тоже входил в группу Слобцова и знал обо всем не понаслышке. Вот что он рассказал прокурору Иванову почти месяц спустя, 15 мая:
«Ребята при попытке взобраться на хребет высоты 1079 обнаружили покинутую палатку. В лагерь ими были принесены три фотоаппарата, куртка Слободина, ледоруб,
который был воткнут рядом палаткой, фонарь, найденный у палатки и фляга спирта» (лист 365 УД).
Вот и нашлась куртка Слободина с деньгами в кармане. А из показаний Лебедева ясно, как установили ее принадлежность: купюры вещь анонимная, но там лежал в кармане подписанный блокнот — походный дневник Слободина. Этот дневник редко упоминают исследователи дятловской трагедии, и следствие он не заинтересовал. Делая записи, Рустем не переусердствовал: краткий словарик мансийских слов да незаконченный текст песни в жанре «городской романс», — вот и всё, что нашлось в его дневнике.
Но деньги, деньги-то из штормовки Слободина где? — спросят нетерпеливые читатели.
Где, где… Улетучились! Вместе со спиртом, но