Дорога камней стр. 289
на весь мир...
Но что-то хрустнуло в стороне — сухая ветка, лопнувшая под тяжестью окованного сапога; сухим щелчком прозвучало краткое, жёсткое слово, привычно выплюнутое бледными, чётко очерченными губами, — и свистнувшая в воздухе бледная стрела, осколок сгущённой магической силы, брошенный умелой рукой, смела птицу с камня, отбросив кувыркающееся чёрное тельце на десяток шагов.
Она захлебнулась криком, и все, что готово было вырваться в чистый воздух, напоённый ароматами росы и трав, излилось в неё саму, отравляя тело, и без того выеденное до скорлупы.
Впрочем, птице было уже наплевать.
— Ты посягаешь на мудрость вершителя, — с улыбкой, едва заметной в зарослях густой, тускло-седой бороды и нависающих усов, сказал старик в чёрном балахоне. Человек, опирающийся на посох, оголовье которого было выполнено в виде безглазой человеческой головы с чьей-то большой рукой, покойно охватывающей её.
Рыцарь в чёрных латах, с ало-чёрным плащом и каплей крови, застывшей на посеребрённой вязи нагрудника, с резкими чертами тёмного, уверенного и жестокого лица обернулся на слова старика, взглядом вычленив его из обступающих охры и золота осеннего леса.
— Я просто убил её, — ответил он, и голос его всколыхнул пространство вокруг, заставив его задрожать. — Я не желал её терпеть.
Голос у него оказался низкий, презрительно-жестокий и властный, привыкший
повелевать. Впрочем, ничего удивительного в том не было. Старик и не удивился. Эти двое знали друг друга давно.
Взгляды их встретились.
Рыцарь, взирающий в бездонные колодцы выцветшей черноты, снова, как и в прошлый раз, подумал, сколь легко было бы убить его прямо сейчас. Ударить мечом и неподвижно следить, как фонтаном вырывается из пробитой артерии тёмная кровь, сверкая в солнечных лучах над запрокинутым плечом. Взять закованным в железо кулаком за бороду и размозжить голову, ударив о ствол или о серый обломок, которых в достатке валялось вокруг. Вскинуть руку в небрежном напряжении, рвануть Силу, к которой привык за долгие три десятка лет, ударить ею. Дождь алых капель, с шипением разъедающих тщедушное тело, ледяной шторм, бьющий из разверзающихся небес и скрывающий невысокую фигуру под серебрящимся вихрем ледяных осколков, огненный удар, пожирающий все, плещущийся вокруг неподвижно замерших, непривычно голых серых камней...
Рыцарь вздохнул.
Камни лежали где попало: разбросанные и так оставленные. Окружённые шёпотом золотящегося леса, пронизанного солнечными лучами. Обломки, помнящие былую незыблемость неприступного. Не просто камни. Руины крепости, когда-то рвавшейся вверх мощными бастионами и башнями, угрожавшей небу шпилями, раскрашивавшей закат сборами реющих по ветру алых знамён. Когда-то бесстрашно встречавшей осаду семи воинствующих Княжеств. С яростью отражавшей атаки многоликого войска союзников, вознамерившихся сломать хребет лучшему из рыцарств, которое знали земля и небеса.
Обломки крепости, выстоявшей в том бою.
И безнадёжно, неостановимо рухнувшей под натиском Силы, бьющей из полыхающей алым руки сгорбленного седого старика, с посохом, оголовье которого было в виде головы, накрытой ладонью жестокого, мрачного Божества.
Конечно, это не был стоящий сейчас старик. То случилось давным-давно, во времена героев и полубогов, ходивших по земле, и теперь вокруг развалин Астара возвышались стволы деревьев, годовые кольца которых исчислялись на сотни.
Но Божество, давшее Силу тому, давным-давно забытому старику, ныне владело этим, которого не знал и не помнил почти никто... Лишь самый могущественный и жестокий из врагов.
Иногда рыцарю казалось,