Библиотека

Дорога в мир живых стр. 200

Размер шрифта
-
+
Тема

ядовито-желтой футболке, с собакой на поводке, и Маша оказалась внутри. Ехала в лифте, рассуждая, как заставить подругу пустить ее в квартиру, и возмущаясь про себя: что происходит, в самом деле? Она, Маша, в чем виновата? Чего от нее-то шарахаться?

«Вот прямо так и скажу! Буду стучать, пока не откроет!»

Но биться в дверь не пришлось: Катя стояла снаружи, ждала. Увидев подругу, Маша ахнула и едва не выронила сумки с продуктами.

– Ты что, голодовку объявила? – попыталась она пошутить.

Катя молчала. Смотрела прямо, непроницаемо. Щеки ее ввалились, скулами можно было резать бумагу, на левой вдобавок – здоровенный синяк. Возле рта – глубокая ссадина, руки покрыты сетью порезов. Глаза обведены черными полукружьями, губы истончились. Темные тусклые волосы, свисающие неопрятными рваными прядями, выглядели давно не мытыми.

Маша подошла к подруге, механически, как кукла, переставляя ноги, улыбаясь по инерции и чувствуя, что щекам больно от этой искусственной улыбки.

– Зайдем? Я тут принесла… Кать? – Ей стало страшно, как там, в подвале.

– Тебе туда нельзя, – с видимым усилием разлепив губы, негромко проговорила Катя. Голос был глухим и неуверенным, словно она разучилась говорить.

– Почему? – тоже переходя на шепот, спросила Маша.

– Не важно. Нужно уходить. Там никому нельзя быть. – Все тот же лишенный интонаций, монотонный голос и сверлящий взгляд.

– Откуда у тебя синяк? Эти раны?

– В ванной упала. Поскользнулась.

– Катюша, ты меня пугаешь.

Соседняя дверь внезапно отворилась. Лилия Ивановна бочком выбралась за порог и окинула подруг цепким подозрительным взглядом. Брови ее были густо прорисованы косметическим карандашом, на сгибе локтя болталась матерчатая сумка. Не то правда в магазин собралась, не то услышала разговор и вышла в надежде раздобыть свежую сплетню о скандальной соседке.

На лице Кати отразилось что-то похожее на страдание или досаду. Должно быть, подумала, как некстати Лилия Ивановна высунулась из своей берлоги. Маша воспользовалась ее замешательством, решительно втолкнула Катю обратно в квартиру и захлопнула дверь за собой, не забыв поздороваться с любопытной старухой.

Оказавшись наедине с Катей в прихожей, Маша поставила на пол свои сумки. Катя, видимо, поняв, что подруга не собирается отступать, не послушается и никуда не уйдет, сникла и, будто обессилев, потеряв опору, привалилась к стене.

В квартире было прохладно и сумрачно: дело шло к вечеру, к тому же собирался дождь, а хозяйка еще и шторы задернула.

– Что у тебя, как в склепе? – не успев сообразить, что это может показаться бестактным, спросила Маша.

Скинула туфли и, снова подхватив свои пакеты, прошла в кухню мимо молчаливо стоящей Кати.

– Думаешь, от меня так просто избавиться? Обижусь и уйду рыдать? Не дождешься! – говорила она, выкладывая на стол батон, молоко, яйца, свежие овощи, сосиски и все остальное. Кухня, как она и предполагала, сверкала стерильной чистотой. Интересно, когда Катя в последний раз готовила? – Сидишь тут, киснешь. Голодная, холодная. Я что, затем столько лет с тобой вожусь, чтобы ты меня гнала, как собаку последнюю?

Говорила и говорила без умолку, что на ум придет, а сама думала: «Да ответь же, не молчи! Закричи, заплачь, разозлись! Что с тобой такое?»

Тишина заливалась в уши, как стылая вода, пол холодил ступни. Опустошив сумки, по-прежнему не получая никакого отклика от подруги, Маша подошла к окну, раздернула

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.