Дорога воспоминаний. Сборник научно-фантастических произведений стр. 7
Но отца Кристиана между ними не было.
— Нет, этого имени я никогда не слышал, — сказал я. — В университете, правда, среди моих сокурсников было несколько священнослужителей, но…
— Нет, среди них искать не стоит…
— Тогда, боюсь, я не смогу быть вам полезен, — пробормотал я. Мне и в самом деле было жаль, что пришлось разочаровать этого приветливого старца.
— Не иначе, вам все это кажется странным, менеер Бронкхорст, — улыбнулся аббат. — А может, вы усматриваете здесь что-то от методов инквизиции. Но такая уж у меня привычка — не торопиться и соблюдать во всем осторожность. Дело в том, что для брата Кристиана ваш приезд необычайно важен.
Напрасно я напрягал свою память, стараясь вспомнить, числятся ли в рядах ордена траппистов, помимо пивоваров, и пионеры науки.
— Уверены ли вы, что не произошло ошибки? — спросил я. — Память подводит меня не слишком часто, но…
— Не беспокойтесь, менеер Бронкхорст. Я навел необходимые справки. Но ближе к делу. Две недели назад брат Кристиан попросил меня выслушать его исповедь. Он был так взволнован, что я тут же принял его. То, что он мне поведал, было столь ошеломляющим, что я счел своим долгом посоветовать ему как можно скорее обменяться своими мыслями с мирянином.
— Я все никак не уловлю, о чем речь, — ответил я смущенно.
— Самое лучшее, если вы сами с ним побеседуете, — проникновенным голосом заключил аббат.
Он проводил меня в монастырский сад, содержавшийся в образцовом порядке, где прекрасно подготовленные цветочные клумбы ждали прихода весны. Молча указав на аскетическую фигуру в орденском одеянии, он дружелюбно сжал мне локоть и, заговорщицки подмигнув, удалился.
Незнакомец, поглощенный чтением молитвенника, казалось, не замечал ничего вокруг. Красная галька дорожки поскрипывала под моими подошвами. Я смущенно кашлянул. Монах рассеянно поднял голову. Некоторое время он молча смотрел на меня, как бы возвращаясь с высот на землю, и вдруг просиял улыбкой.
— Хелло, Марк, — сказал он бодро, — рад тебя видеть, дружище. — В нашем крепком рукопожатии выразилась вся полнота мужской нежности.
— Джимми, Джимми O'Xapa, — бормотал я. — Джимми O'Xapa — цел и невредим. Возможно ли это?
— Бог, видимо, этого пожелал, — засмеялся он, его немного близорукие глаза подернулись слезой.
— Так ты стал…
— Теперь я отец Кристиан.
Я, словно посетитель картинной галереи, сделал несколько шагов назад, чтобы лучше рассмотреть его.
— Да, — хрипло пробормотал я. — Ты — отец Кристиан. Но ты — и Джимми O'Xapa. Теперь я начинаю понимать, почему выбор аббата пал на меня. Но нет, на самом деле я ничего не понимаю…
— Тебе что, кажется такой странной наша встреча?.
— Но ведь минуло семнадцать лет!
— Ты, конечно, растерялся от неожиданности! Но давай сядем, тебе это, как вижу, совершенно необходимо.
Ноги мои действительно подкашивались, колени были как резиновые. Он дружески взял меня под руку и усадил рядом с собой. Этот товарищеский жест подействовал на меня успокаивающе. Перед моим мысленсым взором пронеслись кадры в стиле ретро. Антверпен. Осень 1944 года. Бегут разгромленные нацисты. Пришли англичане и канадцы со своими сигаретами и жвачкой. Потом американцы. Воинская часть, в которой я как резервист замещал отозванного коллегу, расквартирована в женском лицее. Мой первый разговор с майором O'Xapa. Моложавый, костлявый верзила — и такая обаятельная улыбка! Обветренное, загорелое лицо, волосы ежиком. Ему были
поручены