Дорога запустения стр. 185
что охотились за людьми. Если вы и правда умельцы – докажите. Мне. В бою. – Он дал им пару секунд поразмышлять над сказанным, потом ударил еще раз. – Зуб даю, этот старик сделает вас обоих. Что скажете? – По реакции на эти его слова м-р Иерихон заключил, что они определенно клоны, вероятно, даже псевдоодновременные, потому что при мысли о вызове их глазки сверкнули псевдоодновременно.
– Принято, – сказал АльфаДжон.
– Условия, – сказал БетаДжон.
М-р Иерихон сдержал триумфальную ухмылочку. Он обвел их вокруг пальца, а значит, он их победит. Настоящий профессионал рассек бы его от паха до лба сразу после слов «доброе утро». Эти клоны-близнецы тщеславны, а где тщеславие, там и другие уязвимые места.
– У бара, – сказал м-р Иерихон. – Там хоть обстреляйся. – Их телеграфный стиль был заразителен. – Без гражданских, без заложников, без ядов, стандартные правила. Только иглострелы. У вас они при себе, да, парни? Отлично. Будьте на месте… ровно в полдень. – Нет, это сиеста. Сиесту нарушить нельзя; традиция. Никому не позволяется тревожить покой умирающего городка в жаркий-жаркий-жаркий полдень. – Простите, старый обычай, давайте в пятнадцать ноль-ноль. – Когда хозяева Пяти Небес возвестят о втором пришествии Пантохриста, даже оно подождет окончания сиесты на Дороге Запустения.
Глава 67
М-р Иерихон замер в пятнадцатичасовой пыли под потрепанным бурей времени входом в бар и вспомнил, как стоял на коленях. На коленях он стоял в Зале Десяти Тысяч Свечей (адекватное название: как-то ему велели их пересчитать в наказание за детскую шалость: 10027), пытаясь уразуметь загадочные коаны Отченаша Августина. Тогда он был весьма узок и лишен душ предков, и головоломки Отченаша Августина казались бессмыслицей; ныне он ценил эти маленькие премудрости.
– Используй чувства, – снова и снова твердил Отченаш Августин. – Используй все свои чувства. Возьми кролика… – Ах, но он не вылезал из норы уже пять лет, и он стар, и хотя с недавних пор он применял Дамантовы Практики, чтобы не дать сухожилиям твердеть, а костям скрипеть, он не тот, что прежде. Ах, прежде эти мальцы и пикнуть не успели бы, а он бы их уже измолотил. Прежде. Ныне остались его натренированные чувства против их идентичностной телепатии. Колдовство. Он трижды плюнул по ветру и скрестил пальцы рук и ног.
Никто не удивился пуще м-ра Иерихона, когда малюсенький автомат-джентльмен в зеленых одеждах Второзакония, традиционно озвучивавший на Дороге Запустения время, проигнорировал суеверный метод остановки мгновения, выскочил, вальсируя, и ударил колотушкой в бронзовой колокол. С последней нотой пятнадцати часов человечек артритически дал деру, а две пары ковбойских сапог, кожаных, ручной выделки, с высокими каблуками, остановились в облаке пыли и развернулись носками
в сторону ветхих брогов м-ра Иерихона.
– Стандартные правила?
– Стандартные правила.
– Без ядов?
– Без ядов.
– Тогда можем приступать. – И две стальные иглы выбили клубы сухой штукатурки из стены на другом конце улицы.
«А они проворные!» М-р Иерихон выполз с дальнего конца веранды, под которую шмыгнул в поисках укрытия. Игла царапнула по левой мочке и схоронилась во вздувшемся деревянном настиле веранды. «Быстрые, очень быстрые, слишком быстрые для старика?» М-р Иерихон юркнул за низкую стену и пульнул первой иглой в фигуру в черном шелке, двигавшуюся по-змеиному быстро и уже целившуюся. «Беги-беги-беги!» – заорали Достойные Предки, и он побежал-побежал-побежал, а череда стрел изъязвила и растрескала