Дорогая мамуля стр. 199
Далее мы включим в обвинение подделку удостоверения личности, ложные показания, данные полиции. Ты просидишь больше, чем пару лет, Марни. Это я тебе гарантирую.
– Да иди ты! – возмутилась Марни. – Выключи запись, выставь отсюда свою напарницу, чтобы остались только мы с тобой. А потом скажешь мне, что ты на самом деле чувствуешь.
– Я тебе прямо сейчас скажу, что я на самом деле чувствую. Под запись или без, мне все равно.
– Ты рада, что она мертва.
– Ошибаешься. – То, что стискивало ее изнутри, вдруг ослабло. Потому что Марни была не права. Абсолютно. – Если бы это зависело от меня, Труди сейчас была бы в тюрьме. Точно так же, как и ты. Она сидела бы в тюрьме за то, что сделала со мной, с тобой, за всех девочек, которых она мучила, за всех женщин, которых шантажировала. Это правосудие.
– Это чушь собачья.
– Нет, это моя работа, – поправила ее Ева. – Но ты не оставила мне возможности ее выполнить. Ты взяла кистень и раскроила ей череп.
– Я этого не планировала…
– Может, и нет, – перебила Ева, – но ты на этом не остановилась. Пока она лежала на полу, истекая кровью, ты украла ее вещи. А чтобы добраться до того места, с которого тебе удобно было планировать свою месть, ты использовала ни в чем не повинного человека. Ты вылезла из постели, где занималась с ним любовью, и убила его мать. А потом ты смотрела, как он оплакивает свою потерю. Ты отправила его в больницу просто смеха ради, чтобы, как ты сама говоришь, немного подстраховаться. Ты сделала с ним то, что она пыталась сделать со всеми нами. Ты превратила его в ничто. Если бы я могла, засадила бы тебя только за одно это.
Ева оперлась руками о стол и наклонилась так, чтобы их лица оказались на одном уровне.
– Я не такая, как ты, Марни. Ты выглядишь просто жалко: отнимаешь и разрушаешь чужие жизни ради того, что давным-давно прошло, закончилось.
Вот теперь появились настоящие слезы, слезы гнева, засверкавшие в глазах Марни.
– Это никогда не заканчивается.
– Ну, у тебя будет много времени, чтобы об этом поразмышлять. От двадцати пяти до пожизненного. Я не такая, как ты, – повторила Ева. – Я коп. И я доставлю себе удовольствие: лично отведу тебя на оформление.
– Ты лицемерка! Лгунья и лицемерка.
– Можешь думать, что хочешь, но сегодня ночью я буду спать в своей постели. И я буду спать крепко. – Ева подхватила Марни под руку и заставила ее подняться. Вытащив наручники, она застегнула их на запястьях у Марни. – Пибоди, будь добра,
закончи тут все.
– Меня выпустят через полгода, – сказала Марни, когда Ева вывела ее в коридор.
– Мечтать не вредно.
– А Бобби оплатит услуги моих адвокатов. Труди это заслужила! Признай это! Она это заслужила. Ты ее ненавидела не меньше, чем я.
– Ты меня просто раздражаешь, – устало ответила Ева. – Ты украла у меня шанс встретиться с ней лицом к лицу, сделать мою работу и заставить ее заплатить за все, что она натворила.
– Мне нужен адвокат. Мне нужна оценка психиатра.
– Получишь и то и другое.
Ева втолкнула ее в лифт и повезла вниз, в отдел регистрации арестов.
Когда она вернулась к себе в кабинет, к