Дорогая мамуля стр. 201
оставаться жертвой. Она попытается сыграть на твоих чувствах. Она будет плакать и просить прощения, она скажет, что задумала все это еще до того, как узнала тебя по-настоящему, что она полюбила тебя, но было уже поздно. Она скажет, что в этом она никогда не лгала, она будет уверять, что сделала это для тебя, она найдет все правильные слова. Ты не должен поддаваться, Бобби. Ты же не хочешь снова стать жертвой.
– Я люблю ее.
– Ты любишь дым. Вот все, что она собой представляет. – Ева нетерпеливо вскочила на ноги. Угли гнева тлели у нее в груди. – Делай, что хочешь. Я не могу
тебе помешать. Но одно я могу сказать: ты заслуживаешь лучшего. Я думаю, двенадцатилетнему мальчишке требовалось немалое мужество, чтобы тайком приносить мне еду, чтобы попытаться хоть немного облегчить мне жизнь. И сейчас тебе потребуется мужество, чтобы взглянуть в лицо тому, что тебя ждет. Я сделаю все, что смогу, чтобы тебе было легче.
– Моя мать мертва. Моя жена в тюрьме по обвинению в ее убийстве. В покушении на меня. Ради всего святого, что ты можешь сделать, чтобы мне стало легче?
– Наверное, ничего.
– Мне надо поговорить с Заной. Я хочу ее видеть.
Ева кивнула.
– Что ж, прекрасно. Ты имеешь право на свидание, как только тебя выпишут.
– Всему этому есть какое-то объяснение. Вот увидишь.
«Ты не увидишь, – подумала она. – Наверно, ты просто не можешь увидеть. Или не хочешь».
– Удачи тебе, Бобби.
Ева уехала домой. Ее преследовало тягостное чувство: она закрыла дело, но ей казалось, что она проиграла. Ей не удалось прекратить манипуляции Марни Ральстон: им подвергнется Бобби, а может, и государственная система. Она закрыла дело, но оно так и не закончилось.
Некоторые дела, подумала Ева, никогда не кончаются. Она вошла в дом, хмуро глянула на Соммерсета.
– Давайте продлим мораторий еще на несколько часов. Я чертовски устала, у меня нет сил возиться еще и с вами.
Ева поднялась прямо в спальню. Рорк был там, голый по пояс. Он как раз вынимал футболку из ящика комода.
– Лейтенант, мне даже нет нужды спрашивать, как прошел день – у вас на лице все написано. Она ускользнула?
– Нет, я взяла ее. Полное признание. Прокурор предложит предумышленное второй степени за убийство Труди, безрассудный риск, подвергающий опасности жизнь человека, за случай с Бобби. Она сядет, и надолго.
Рорк натянул футболку, приблизился к Еве.
– Тогда в чем же дело?
– Я только что из больницы. Рассказала все Бобби.
– Я знал, что ты не передоверишь это никому, – прошептал Рорк, коснувшись ее волос. – Это было ужасно?
– Хуже не бывает. Он не верит. Он просто не может поверить. Знаешь, это страшно. Было видно: он понимает, что я говорю правду. Но дело в том, что он не хочет видеть правду, не приемлет ее. Он собирается просить свидания, поговорить с ней. Она уверенно заявила, что он заплатит за ее адвокатов, и знаешь что? Боюсь, она окажется права.
Рорк обнял ее.
– Любовь! С ней не поспоришь.
– Он – жертва. – Ева прижалась лбом к его лбу. – И я не могу до него достучаться.
– Он взрослый человек, сам принимает решения. Он не беспомощный ребенок. – Рорк приподнял ее лицо за подбородок. – Ты свое