Библиотека

Дороги шли через войну стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

минуты распорядок дня нес курсантов без остановки и в конце концов вынес вначале на залитый весенним солнцем училищный плац — на торжественное построение по случаю выпуска, а затем — на фронт. И здесь, на дорогах войны, гвардии младший лейтенант Дронов сполна хлебнул всего — и опасностей, и лишений, и того физического и морального изнурения, когда кажется, что еще один маленький надрыв силы — и человек не выдержит, сломается и рухнет, как подпиленное деревце…

Особенно велико напряжение в наступлении. Оно поднимает моральный дух, но изматывает физически. И то, во что не верилось, случилось с Дроновым однажды осенней ночью, когда батальон, выбив противника из населенного пункта,

весь остаток дня закреплялся на захваченном рубеже, а с наступлением темноты получил приказ преследовать отступившего врага, не дать ему оторваться.

Шли по пересеченной местности. Ночь была не сырая и не холодная. Дорога привела в лесок, стало темно. Двигались медленно, ориентируясь по видневшемуся над головой просвету, прислушиваясь к чуть слышным впереди голосам людей и поскрипыванию тележных колес. Дронов знал: впереди идет 1-я рота, а за ней — «хозяйство» начальника штаба батальона.

Юрий шел впереди взвода. Было около четырех утра. За спиной слышались шаги, пулеметчики тихо переговаривались. И все это стало странным образом смешиваться в голове и куда-то пропадать. Голова наполнялась тупой тяжестью, Дронов стал «клевать носом». А ноги шли, выбирали дорогу, обходили ямки, поворачивали в сторону, как поворачивала дорога. Дронов с трудом соображал, где он и что с ним происходит, а потом и вовсе перестал понимать и чувствовать себя и окружающую действительность. Сколько так продолжалось — несколько секунд, минуту, две? Вдруг его голова стукнулась обо что-то твердое, и он проснулся, открыл глаза… Да, Дронов уснул и какое-то время шел во сне, пока не наткнулся на задний борт стоявшей на дороге машины…

Он открыл глаза, стряхнул оцепенение, увидел перед собой серый прямоугольник автомобильного кузова и вновь почувствовал себя в суровой реальности. Он ясно осознавал, что только что спал на ходу. И, пожалуй, самым невероятным в этом было то, что он совсем не удивился тому, что с ним произошло. Тут же вспомнились курсант-лыжник и тот разговор с лейтенантом. «Как давно это было и каким наивным я тогда был», — подумал Дронов, поеживаясь от прохлады и обходя сбоку машину, оказавшуюся на его пути…

Быть сутками на ногах — обычное состояние на фронте. Ежечасное физическое напряжение, изматывание сил хуже болезни, вредней и опасней голода. Когда плечи наливаются свинцом, спина огнем горит от натуги, к ногам, кажется, привязаны тяжеловесные гири, а конца пути не видно, то голова сама клонится к земле и лезут в эту голову серые, невеселые мысли. Хуже нет такого состояния, его надо любой ценой снять, ведь солдату, возможно, через пять минут идти в бой…

В этих случаях нет лучшего лекарства, чем песня, и нет дороже человека, чем запевала. Был в батальоне голосистый гвардеец сержант Каширин. Ростом не взял, зато голосом природа не обидела — пел, как соловей. Голос у Каширина был чистый, звонкий и сильный. И вот когда батальон, пройдя полтора десятка километров, как говорили солдаты, вытягивал из ног последние жилы, комбат гвардии майор Ольшевский прибегал к песенному «лекарству». По ротам передавалась команда:

— Каширина — в голову колонны!

Команда

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.