Библиотека

Дорогой отцов стр. 12

Размер шрифта
-
+
Тема

— Ты сколько годов гнил в окопах? Ни одного? Это и видно. А я, мил челэк, знаю, что храбрец не тот, который перед девкой сабелькой играет, а тот, кто вражью кровь с клинка после рубки стирает.

Скоро Лебедева окружила толпа. Он вынул пачку папирос, предложил закурить одному, другому, и пачка опустела.

— Значит, не придет? — переспросил Лебедев, прикуривая папиросу. — Это хорошо, что вы так думаете. И все мы, советские люди, того хотим. И ради этого рабочие вооружают армию, село растит хлеб и кормит фронт и тыл. Все мы должны трудиться на совесть, а у нас на рубеже кое-кто бережет себя. Жирок нагуливает.

В сказках-побасках время проводит. Метровые самокрутки раскуривает. — Сурово помолчал. — Зачем вы таким потакаете? Почему таких покрываете? А лодыри ли они? — Жестко окинул строгим взглядом примолкших. — А лодыри ли они, еще раз спрашиваю я? Надо присмотреться к таким, вызнать, чем они живут, чем дышат. Я, товарищи, говорю резко, но теперь, сами понимаете, время такое. Мы должны понять, на чьей стороне лодыри, кому они служат.

— Правильно! — раздались голоса. — Верно!

— Судить таких!

Старик-бородач, выдвинувшись вперед, громко крикнул:

— Такие союзнички в моей бригаде есть?

— Пока нет, — ответил Лебедев. — Ваши люди работают примерно, — похвалил он.

— Дозволь мне сказать, — раздвигая толпу, вышел старик на простор.

На старика зашумели:

— Дай договорить товарищу начальнику.

— А если я мысль утеряю? — старик разгладил бороду. — Граждане-товарищи… станичники, сгорел я от стыда. Истинно не вру. Вот, думаю, сейчас товарищ начальник осрамит мою бригаду. Но нет у нас лежебоков. И не будет! Вырвите мне бороду, если я совру.

В толпе захихикали, засмеялись.

— Без бороды старуха на рогачи поднимет.

— Это как есть — не узнает.

Старик рассерчал.

— Что скалите зубы? Над собой изгиляетесь, — передохнул минутку и, обернувшись к Лебедеву, с большой страстью досказал свои мысли — Покажи ты нам этих лежебоков. Выведи на мир, а мы поглядим, какого они роду, какого племени. Откудова припожаловали. — Еще раз передохнул и закончил на низкой ноте: — Свой наряд справим до сроку. Пускай теперь кто другой гутарит, как он кумекает.

— И скажу, — задорно крикнула круглощекая девушка. Она поправила пуховый платок и, не выходя из толпы, зазвенела чистым голосом: — Я берусь выдать две нормы. И к этому призываю всех девушек. А тех, кто сбежал с рубежа, предать суду. Обязательно суду.

Лопаты в этот день глубже входили в серый суглинок. Люди реже крутили цигарки, меньше табунились у костров, больше грелись в работе. А на рубеж прибывали все новые тысячи рабочих и колхозников. Через одну-две недели притихшие хутора и станицы, расположенные по рубежу, переполнились людом, загомонили от петухов до петухов. В каждую хату набивалось по двадцать — тридцать человек. Спали вповалку во дворах, на сеновалах, готовили пищу на улицах, на усадьбах. Над кострами сушили намокшую рабочую одежду. Всюду слышался говор, скрип повозок, ржание лошадей. Люди поднимались задолго до рассвета и уходили на рубеж по грязным размокшим дорогам. Месить грязь по таким стежкам-дорожкам становилось нелегко, и многие бригады селились в землянках у самого Дона.

Ночью, при свете керосиновой лампы, Лебедев принимал в конторе бригадиров, выслушивал их нужды. Они просили подкинуть железных лопат и топоров, требовали фураж для волов и лошадей, жаловались на неустроенный быт. Лебедев

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.