Дорогой отцов стр. 146
конечном счете все будет зависеть от наших возможностей, от наших сил, — попытался Лебедев ответить генералу на его прямой вопрос.
— Разумеется, — согласился генерал. — И, важно, конечно, где будет финиш, где закончим победный марш.
— В Кремле, мне кажется, уже предрешен этот вопрос.
— Вы думаете? — с повышенным интересом произнес генерал. Его удивила эта мысль, уверенно высказанная Лебедевым. — Да, это, пожалуй так, — подумав, согласился Родимцев. — Без дальней политики история не знает ни одной войны.
К генералу подошел дежурный офицер. Он доложил, что командующий армией просит генерала на провод. Родимцев, поднимаясь, сказал Лебедеву:
— Вас проводит в полк офицер связи. Денька через два загляну к вам. Главное узнаете на месте.
* * *Командир полка Елин встретил Лебедева несколько неожиданным образом:
— Мне уже звонили. Садитесь. — Полковник подошел к двери и крикнул густым басом: — Тимоша! Обед подавай. — И к Лебедеву: — Ну что там в тылу? Рассказывайте. Верят нам? Надеются на нас?
— Не только верят, товарищ гвардии полковник, но и воюют. Да так, что хребты трещат.
— И у нас так же. Вчера от отца письмо получил. Мудреный он у меня старик. Таких мне инструкций наковырял, что мы с генералом до слез хохотали. И где он только такой военной мудрости набрался? Жаль, что генерал на время взял себе письмо — хочет что-то написать старику. Это хорошо, что народ втянулся в войну.
Полковник долго расспрашивал Лебедева.
Круг его интересов был широк и разнообразен. И во всей этой разносторонности отсутствовала простая любознательность. Напротив, она имела прямое отношение к войне, ее нуждам и заботам. Лебедев из всей этой беседы отлично понял тревогу командира полка. И не ошибся в своих догадках и предположениях, когда полковник, знакомя Лебедева с обстановкой на фронте, говорил:
— Положение дивизии тяжелое, а моего полка в особенности. Нет у меня никакой свободы для маневра. Да и маневрировать, собственно, нечем. Людей мало. Дьявольски мало. — Полковник вскинул на Лебедева сосредоточенный взгляд.
На фронте стояло относительное затишье. Молчала артиллерия, отдыхала авиация. С Волги тянул сырой ветерок. Река приплескивала на берег мелкую волну, тихо шелестела песком.
— Главное, товарищ, лейтенант, врагу — ни одного угла, ни одной лестницы, ни одного кирпича, — внушал Елин Лебедеву.
С этой минуты вся ответственность за батальон легла на плечи инженера. Его блиндаж находился в двухстах метрах от КП полка. Это опять немало смутило Лебедева. Штаб Родимцева — в горе. Елин устроился у самой воды, а он, комбат, за крутобережьем, в ряду солдатских окопов. К окопам от вершины горы в полный профиль шла траншея. Подобные проходы от фронта к Волге были проложены по всей береговой дуге — от центра города до тракторного. По ним питали фронт людьми, оружием, боеприпасами, продовольствием.
Блиндаж батальонного оборудовали в добротном подвале полуразрушенного дома.
Временный комбат Грибов и начальник штаба Флоринский ждали нового командира. Комиссара Сергеева не было — он находился в первой роте. Младший лейтенант Грибов, стройный юноша лет двадцати двух, спросил Лебедева:
— Разрешите доложить?
В голосе звучали веселые нотки. По ним можно было понять, что временный доволен тем, что прибыл хозяин и теперь ему представлялась возможность вернуться в свою роту, поближе к настоящему делу.
— Прошу ознакомить меня с боевой обстановкой батальона, — садясь за стол, сказал