Дорогой отцов стр. 181
— Кого-нибудь убил, бабушка? Не молчите. — Анна Павловна взяла Василису за руку, умоляюще посмотрела ей в глаза. — Бабушка, милая, что с девочкой?
Василиса перекрестилась.
— Господи… пресвятая богородица. — Василиса испугалась. — Она, воскресла из мертвых. — Василиса, оглянувшись на дверь, закричала: — Михайло!.. Михайло! — грузно опустилась на ступеньку крылечка. — Михайло!..
Из хаты вышел белый, как лунь, старик.
— Ты чего?
Василиса показала на Анну Павловну:
— Мать… Машенькина мать…
Анна Павловна поднялась на крыльцо, подошла к старику.
— Скажите: жива?
Михайло, не подымая глаз, скорбно ответил:
— Была жива…
Анна Павловна, чтобы не упасть, прислонилась к косяку двери, рукой прикрыла глаза.
* * *Настасья Семеновна умоляла врача Востокову:
— Клавдия Ивановна, будь матерью родной. Я тебя отблагодарю, ничего не пожалею, только отними ее от смерти. Отними, родная. Ведь девочка-то какая! И обстоятельства-то какие! Кончится война, отец вернется с фронта, придет за ней. Как я буду держать ответ?
Клавдия Ивановна встала с дивана и, полураскрыв дверь, позвала медсестру:
— Лиза, принесите бинты и вату.
Распорядившись, прошла за ширму к Машеньке. Туда же Лиза принесла вату, бинты и какие-то банки, Из-за ширмы до Настасьи Семеновны донеслось:
— Осторожно, Лиза. Руку перебинтуйте. Повязку на глаза потом.
Настасья Семеновна вскочила с дивана, подошла к ширме и заглянула за нее. Увидев Машеньку, она, испугавшись, закрыла лицо руками и зашептала:
— Если бы кто видел. Если бы кто видел. Вся-то она забинтована. Что это такое? На что это похоже?
К Настасье Семеновне вышла Востокова.
— Ну что, Клавдия Ивановна, что? — спрашивала Кладова.
— Не будем отчаиваться.
Из-за ширмы послышался взволнованный голос Лизы:
— Клавдия Ивановна… Пульс…
— Вам нельзя волноваться, Лиза, — упрекнула Клавдия Ивановна сестру. — Дайте шприц.
Настасья Семеновна, чтобы ничего не видеть и не слышать, вышла, но скоро вновь вернулась. Она испуганно проговорила:
— Клавдия Ивановна…
— Что такое? — недовольно спросила врач. — В чем дело, Настасья Семеновна?
— Клавдия Ивановна, мать… Мать пришла… Машенькина…
XIIIУже третий день живет у Востоковой Анна Павловна. Вот она вышла из-за ширмы, остановилась
посредине комнаты. По ее щекам текут слезы. Выражение лица, походка, движения говорят о безвыходном горе. Она медленно села, положила голову на стол. Тело мелко вздрагивало от неслышных всхлипов. Анна Павловна подняла голову, осмотрелась вокруг, вяло поправила волосы. Глаза все чего-то искали и не находили. Потом ее голова снова упала на стол. Она тяжело вздохнула и, резко вздрогнув, встала и без прежней вялости, как будто с последним вздохом она перемогла тяжесть, твердым шагом подошла к ширме.
— Четвертые сутки на исходе. И все нет сознания, — удрученно проговорила Анна Павловна. — Как хочу слышать ее голос… Как хочу. Только бы одно слово… только одно. Услышу ли? — Прошла по комнате, села у стола и задумалась. — И кто бы мог подумать? И за что? Люди добрые, за что я наказана? За что? — Поднялась и направилась за ширму. Слышно было, как она упала на колени. — Машенька, к тебе… К тебе пришла твоя мама… Прошу тебя: очнись! Очнись, Машенька. Очнись, милая. Я хочу… Я хочу… Машенька…
Анна Павловна зарыдала. В двери показалась Клавдия Ивановна. Ей хотелось подойти к Анне Павловне, успокоить ее, но она осталась у двери.
— Машенька, ты слышишь меня?
У Клавдии Ивановны выступили слезы на глазах.
— Машенька, я должна уйти. Прощай, Машенька… Прощай, милая.
Беззвучно плакала Клавдия Ивановна. Послышались