Библиотека

Дорогой отцов стр. 185

Размер шрифта
-
+
Тема

не помня себя от ярости, бросился на офицера, сшиб его с ног и обеими руками вцепился ему в горло. На помощь к офицеру подбежал Пауль. Он схватил Петьку за ноги. Но и тогда Петька не отпускал хрипящего офицера. Гестаповец выхватил пистолет и рукояткой ударил Петьку в висок. Брызнула кровь. Петька свалился на грудь офицера.

Лена упала. Она не помнила, как опять очутилась в дровянике, не помнила, как долго лежала без сознания, не помнила, что стало с Петькой. «Зачем он заступился за меня, зачем?» Лена думала, что, не случись этого, он, возможно, сумел бы вырваться из гестаповского застенка. Она не знала, что Петька был пойман с поличным, захвачен во время налета на квартиру немецкого полковника.

Лена, желая проверить, здесь ли Петька, в своем ли дровяничке, громко кашлянула. «А что, если крикнуть?»

— Петя, — негромко позвала Лена. Молчание. — Петя! — громче крикнула она. И опять молчок.

Послышались тяжелые, неторопливые, размеренные шаги.

— За мной, — прошептала Лена.

Шаги приближались. Гестаповец подошел к двери и остановился. Слетела с пробоя накладка, открылась дверь. Лена вышла из своей затхлой темницы. Теперь допрос вел другой офицер, одутловатый, с сонливыми глазами в сивых ресницах. Лет ему было не менее пятидесяти.

— Не буду отвечать, — решительно заявила Лена. — Дайте мне воды.

На офицера это не произвело никакого впечатления.

— Отвечать не буду, — повторила Лена, и гестаповец почувствовал в осипшем голосе непокорную силу.

Офицер дал знак часовому. Тот вышел и скоро вернулся со стаканом воды. Лена взяла стакан и, подняв его дрожащей рукой на высоту глаз, посмотрела воду на свет. Вода была чистой, на ощупь тепловатой. Рука все дрожала. Со стороны можно было подумать, Лена решала: «Пить или не пить? Принимать или не принимать „милость“ врага?» Она поднесла стакан к сухим губам и с жадностью отпила один глоток. Стакан затрясся в ее руках, крупные капли выплеснулись и, ударяясь о половицы, разлетелись. Соленая вода, попав в трещины губ, вызвала жгучую боль. Слеза проложила по худой щеке извилистую стежку. Глаза лихорадочно заблестели. Лена посмотрела на эсэсовца с такой жгучей ненавистью, что у того рука, игравшая портсигаром, вздрогнула и невольно потянулась к пистолету. А Лена, точно поняв это движение, подалась вперед. Ей хотелось бросить стакан с горько-соленой водой в лицо гитлеровцу, плеснуть прямо в глаза. Офицер встал.

— Застрелю! — крикнул он.

— Стреляй! — Лена бросила стакан. Стекло, ударившись о каменную стенку, зазвенело осколками, а соленые брызги, разлетаясь, упали на мундир гестаповца. — Стреляй! — держась обеими руками за грудь, говорила Лена. — Стреляй! — звенел ее голос.

Неожиданно раздался взрыв и здание зашаталось. За первым взрывом послышался второй.

— Это наши, — с радостью произнесла Лена и, повернувшись к офицеру, выкрикнула: — Слышите? Это наши! На-ши!..

— Увести! — бросил офицер и поспешно вышел из комнаты.

Лена шла в сарайчик, прислушиваясь к разрывам. Артиллерийский обстрел продолжался долго, и она, ликуя, считала разрывы. Но вот грохот оборвался, смолк, и за Леной опять пришли, «Теперь, наверное, все — конец», — подумала она. Офицер сидел на том же месте. На столе стояли графин и два стакана. Немного поодаль от графина, на газете, лежал хлеб, нарезанный тонкими ломтиками. Начался допрос.

— В Нижне-Чирской была?

— Была. И узнала, в какую яму гестаповцы живыми закопали детей детского дома.

— Ложь!

— С

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.