Дорогой отцов стр. 50
полковник по-юношески расчувствовался. Вспомнилось детство, проведенное на Волге; вспомнились наставления отца-рыбака, который в науке разбирался плохо, отучал сына от книг тычками и подзатыльниками.
Пришли колхозы. Ванюшка выучился на тракториста, потом скоро дошел до бригадира и механика. Рос буйно, трудности брал с лета. Его заметили и командировали в Ленинград, в сельхозинститут. Из института послали в летную школу. Так он стал пилотом-истребителем. На Халхин-Голе отличился и получил звание Героя. А ныне вот командует истребительной дивизией. Сидя в кресле, он дремал. Ему надо было соснуть часок-другой. Не раздеваясь, он прилег на диван. В кабинете тихо. На письменном столе тикают карманные часы. Затрещал телефон.
В кабинет на цыпочках вошел адъютант, взял трубку. Полковник, приподняв усталую голову, спросил:
— Кто?
— Дежурный офицер штаба фронта, — ответил адъютант.
Комдив поднялся, взял трубку.
— Полковник Красноюрченко слушает… Хорошо… Через десять минут буду.
Шел второй час ночи, когда Красноюрченко вошел в блиндаж командующего фронтом.
— Заходите, товарищ полковник, — пригласил молодой и статный адъютант, майор Пархоменко.
— Товарищ командующий, по вашему приказанию…
Члены Военного совета внимательно посмотрели на молодого полковника с волевыми чертами лица. Еременко с хитроватой ухмылкой кинул короткий взгляд на Красноюрченко.
— Не улетели? — спросил он.
— Улетели, товарищ генерал-полковник. В ноль-ноль часов в сопровождении истребителей. Самолет благополучно проследовал Урюпинск.
Еременко улыбнулся.
— Вы, полковник, не поняли меня. Вы говорите о генерале из Главного управления Военно-Воздушных Сил?
— Так точно, товарищ командующий.
— А я имею в виду вас, полковник. Самолет немецкий сбили? Теперь когда в драку полетите?
Члены Военного совета фронта рассмеялись. А Красноюрченко покраснел до корней волос. Его удачный бой враз потускнел. «Вот как дела обернулось. Вот зачем он меня вызвал». Полковник помрачнел. Чуянов в шутку заметил:
— Вы, Андрей Иванович, без единого выстрела свалили сокола.
— Его свалишь. Смотрите, каков он. Без ремней кувыркался?
Полковнику стало легче.
— Без ремней, товарищ командующий.
— Шишек набил?
— Немного есть.
— Благодарю вас, полковник, — проникновенно произнес командующий, пожимая руку Красноюрченко. — Благодарю за порядок в дивизии. А теперь, полковник, слушайте нас. Нам нужен очень хороший пилот. Такой, думаю, найдется?
— У меня, товарищ командующий, в дивизии имеются такие пилоты, которые, если нужно, посадят машину на футбольную площадку.
— Отправляйтесь в свое хозяйство и через полчаса жду вас вместе с пилотом-футболистом.
— Есть, товарищ командующий. Разрешите идти?
С военного совещания разошлись под утро. Чуянову было поручено в течение шести часов подать пятьсот грузовых машин для срочной военной операции. Весь город был поднят на ноги. На главных проездах, на всех уличных перекрестках стояли комендантские наряды, посты милиции, которые задерживали каждую грузовую машину, отбирали путевки и направляли на сборный пункт. Шоферы, недоумевая, спрашивали:
— В чем дело, товарищи?
Не отвечая на их вопросы, им говорили: «Поезжайте на дозаправку. Вот вам талоны на горючее».
Спустя несколько часов Чуянов доложил Военному совету фронта, что автомашины мобилизованы. Водителей предупредили, что хотя они и не призваны в армию, но любое приказание должны выполнять строго по-военному. За малейшее нарушение приказаний будут отведать по законам военного времени. И колонна машин, вытянувшись в многоверстную змеистую нитку, запылила на юг, в район излучины Дона. Шоферы гнали грузовики с предельной скоростью. Степная дорога курилась пылью на многие километры. Через три часа головная машина подъехала к Дону.
XIVВ излучине Дона, на ее западной стороне, весь июль, жаркий и пыльный,