Библиотека

Дорогой отцов стр. 51

Размер шрифта
-
+
Тема

шли кровопролитные бои. На придонских высотах земля дыбилась от взрывов. В Задонье, на участке Калач — Клетская, снаряды мочалили деревья, под гусеницами танков никли фруктовые сады. Танковые сражения были жестокими, лицом к лицу.

Немецкое командование заметалось по излучине, сосредоточивая ударные кулаки то в одном, то в другом, то в третьем направлении, нащупывая слабые участки в советской обороне фронта. Пятьдесят седьмая армия, вновь доукомплектованная в районе Сталинграда, занимала южный фас фронта по линии Чапурники — Цаца — Трудолюбие. Все попытки четвертой танковой армии генерала Готта сломить сопротивление этой армии успеха не имели. Тогда противник начал давить на правый фланг Сталинградского фронта. Прежнего ухарства, как это было летом сорок первого, у врага уже не стало, спеси много поубавилось.

Командующий шестой немецкой армией генерал Паулюс, прикрыв итальянцами левое крыло и тыл своих войск, начал новое наступление. Врагу понадобилось еще двадцать дней августа кровопролитных сражений, после которых, сгрудив на пятнадцати километрах фронта массу танков и авиации, форсировал Дон на участке хуторов Песковатка — Вертячий.

Армии Сталинградского фронта прочно удерживали оборонительный рубеж, выстроенный осенью и зимой, и только на правом фланге фронта врагу удалось перекинуться через Дон и захватить на его восточном берегу клочок земли. На третьи сутки противнику удалось еще раз прорвать на этой

прибрежной полосе оборону обескровленной части и выйти узким коридором к Волге в район Рынок — Латошинка. Пробив коридор, противник не разбил армии, не обратил в бегство ее полки, смяв лишь ее правый фланг.

Первоначальный прорыв был невелик, но фронт справа потерял соседа, не стало стыка с частями северных армий. Нависла угроза над войсками, оборонявшимися на Дону на линии Калач — Песковатка; перерезан был волжский путь, и снабжение армий вооружением с верховья прекратилось — войска и грузы по Волге могли спускаться лишь до Камышина.

Командующий фронтом Еременко был поставлен в тягчайшее положение. У него не было под рукой оперативных резервов, чтобы отшвырнуть от Волги прорвавшегося противника. Подходившие войска застряли в пути, поскольку в районе станции Котлубань дорога на Москву была перерезана.

Командующему надо было решить два вопроса: во-первых, не допустить врага к тракторному и не позволить противнику с севера ворваться в город; во-вторых, как поступить с войсками, удерживающими рубеж по Дону, — оставить или отвести? Оставлять — значит подвергнуть опасности полного их разгрома с фланга. Но в случае скорой ликвидации прорыва можно было самого противника поставить в разгромное положение.

К Еременко вошел адъютант Пархоменко.

— Получена директива Верховного Главнокомандующего, — доложил офицер и подал Еременко радиограмму.

Еременко встал. Он взял лист бумаги и долго вчитывался в смысл приказа Сталина: «У вас имеется достаточно сил, чтобы уничтожить прорвавшегося противника, — говорилось в директиве. — Мобилизуйте бронепоезда и пустите их по круговой железной дороге Сталинграда. Пользуйтесь дымами в изобилии, чтобы запугать врага… Деритесь с прорвавшимся противником не только днем, но и ночью, вовсю используйте артиллерийские и эрэсовские силы. Самое главное — не поддаваться панике, не бояться нахального врага и сохранить уверенность в нашем успехе». Еременко пригласил к себе начальника штаба.

Он спросил его, прибыл ли в район тракторного полк из десятой дивизии Сараева.

— Да. Он уже вступил в дело. Туда же направлен отряд моряков.

— А бригада полковника Горохова?

— Горохов на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.