Дорогой отцов стр. 53
минуту. Береги ребят.
Жена заплакала, захныкали дети.
— А вы чего? — приласкал Солодков малышей. — Не плакать. Тебе, Ваня, я ружье привезу.
Дети затихли.
— Спецовку мою, Варюша, береги. Посмотри-ка, что там у меня в карманах?
— Ничего, кроме ключа.
— Давай сюда. Ключ от шкафа с инструментами поможет мне воевать. Ну, Варюша, перед дорогой давай по старому обычаю присядем на минутку.
Жена горько и безутешно заплакала.
— Крепись, Варюша. Очень-то не убивайся. У тебя малые дети.
Варюша повисла на плечах мужа.
— Да что с тобой? Никогда не думал, что ты так… Не надо, Варя, прошу тебя…
Солодков под судорожные всхлипы жены покинул родной дом. На сборный пункт в городском саду пришли металлурги и машиностроители, каменщики и плотники — люди всех профессий. Были среди них в немалых годах, отцы больших семейств.
Городской сад все еще зеленел и шумел листвой белых акаций, кленов и тополей. В сад въезжали одна за другой машины. На грузовиках подвезли автоматы и пулеметы, ручные гранаты и саперные лопатки, стальные каски и противогазы, патроны. В саду громко раздавались команды: «Краснооктябрьцы, ко мне!» «Ворошиловцы, стройся!» «Кировцы, получай оружие!» Строились в отделения, во взводы, получали автоматы, каски, котелки и кружки.
— Солодков!
— Я! — ответил Александр Григорьевич.
— Принимай взвод.
— Есть принять взвод… Взвод, слушай мою команду. Направо ра-а-авняйсь!
Звенели фляги, звякали лопаты, щелкали затворы. Коммунисты были в простых ватниках, в рабочих спецовках, в легких защитных плащах, в поношенных армейских картузах и пилотках; на ногах — сапоги, ботинки, туфли. Ряды— не по ранжиру и не по годам: рядом с людьми, чьи виски тронула седина, стояли безусые юноши, к высоким примыкали малого росточка— строились по родству, по знакомству. Так теснее ряды — локоть к локтю, душа к душе, сердце к сердцу. Получены винтовки, патроны, гранаты. На легковой подъехал Чуянов и с ним армейский полковник, обветренный до черноты, в серой пыли, в пропотевшем кителе.
— Можно выводить, — приказал полковник.
Чуянов, сдержанно-возбужденный, с отеками под усталыми глазами, обошел строй коммунистов, сказал им несколько слов:
— Вы — коммунисты. Вы — сталинградцы. Вы — лучшие люди города и знаете, куда и на какое дело идете. Я верю, что никто из вас не дрогнет перед врагом, не падет духом.
Взвод за взводом, рота за ротой уходили на фронт коммунисты. В первом взводе Александра Солодкова кто-то немолодо запел:
Сме-ло, то-ва-рищи, в но-огу!
Ду-хом о-кре-пнем в борь-бе-е…
Голос негромкий, глуховатый, но глубокая вера в святость мужественных слов, прозвучавших на выгоревших улицах, так была чиста, что взвод, взяв ногу, дружно подхватил:
В цар-ство сво-бо-о-оды до-ро-гу
Гру-у-удью про-ло-о-ожим се-бе-е.
Гремели выстрелы зениток. Ошалело визжали осколки. Горло першил смрадный дым, а песня не гасла:
Бра-тский со-юз и сво-бо-о-да —
Вот на-а-аш де-виз бо-е-вой!
Взводы, чеканя шаг по обожженному асфальту, шли по задымленным улицам, шли на переднюю линию огня.
* * *Ольга Ковалева узнала о мобилизации коммунистов на другой день. Характер у нее был напористый, натура — сильная, волевая. Она пошла в райком партии. Там ее знали и с первого взгляда поняли, зачем она пришла.
— Здравствуйте, Алексей Иванович, — поздоровалась Ольга с секретарем. — Вы не забыли, что я член партии?
— Во-первых, Ольга, садитесь, а во-вторых, в чем дело? Рассказывайте.
— Во-первых, сяду, а во-вторых, Алексей Иванович…
— Я понимаю