Дождь в лицо стр. 15
землю кольчатым телом. В землю, пока бешеный свет тебя не ожег, вниз, вниз, вниз...
... Свет ударил в глаза. Она лежала на земле, глядя в фиолетовое небо. Андрей снял с ее груди штатив, обрызгал маску аэрозолью и поднял стекло. Алена села.
-- Как червь. Они превратили меня в червя. В дождевого червя:
-- Ничего, маленькая, ничего, -- бормотал Андрей. -- Ну все и прошло, они больше не посмеют, ничего...
Ее вырвало. Потом она заплакала, и все отошло, как отходит дурной сон после первых минут пробуждения.
-- Как ты... это перенес?
-- Да что там... -- сказал Андрей. -- Не знаю. Ничего, в общем. Голова так закружилась, и все.
-- Ничего себе, -- сказала Аленка.
-- Да чего там... -- Андрей придерживал ее двумя руками, как вазу. -Индивидуальное воздействие...
Он бормотал что-то еще, вглядываясь в нее перепуганными глазами.
-- Ничего, -- сказала Аленка. -- Все прошло. Я себя лучше чувствую, чем утром. Что у тебя в руке?
-- Изотопчик. -- Андрей показал ей свинцовую трубку с пластмассовой рукояткой -- кобальтовый излучатель. -- Я вчера еще брал с собой -- кое-что проверить.
-- Ну и что?
-- Когда ты упала, я сбил крышку, и резанул по акустике, один раз. Ты сразу перестала корчиться, я резанул еще раз, и трубка разбежалась.
-- Так им и надо,-- сказала Аленка.
... В лодке они сразу потащили с себя комбинезоны. Не было сил терпеть на теле мокрую толстую ткань, Андрей дышал с тяжким присвистом. Вымыть бы его в ванне, с хвоей. Но где там -- ванна... Лучше об этом и не думать...
Она посмотрела вдоль берега. Воздушные корни переплетались диковинным узором, -- как на японских гравюрах. Под самым берегом дважды ударила рыба, побежали по воде, пересекаясь, полукруглые волны. "Это было уже, -- подумала Аленка. -- Гравюра, черные корни и два звонких удара". И еще она вспомнила, как в самый первый выезд, когда вертолет еще стоял посреди поляны, она почувствовала, что много-много раз увидит эти корни, и берег, и поляну.
Андрей протянул ей тяжелую фляжку, обшитую солдатским сукном. Чай был холодный и свежий на вкус, потому что фляжка все утро стояла на солнце; Аленка сидела, опираясь на борт, и пила маленькими глотками. Уплыть, и больше никогда не видеть --ни Клуба, ни берега, ничего. Лежать в домашних брюках на ковре и читать. Какую-нибудь дрянь, Луи Буссенара, или "Маленькую хозяйку большого дома". Она знала, что это пройдет, но ближайшие два дня им не стоит ходить в муравейник. Она не могла бы вспомнить, что с ней было, когда она корчилась там, перед Клубом. Даже если бы захотела. Все это было где-то внизу, под человеческим, и сейчас она была сухая и шершавая, как сукно, и чудное дело, все это подействовало на Андрея больше, чем на нее.
Он и торжествовать не в состоянии. День торжества. "Сегодня -- день победы и вчера был день победы, -- подумала Аленка. -- Но тебе не до побед". Андрей сидел, опустив распухшие руки.
-- Ну-с, можешь плясать, -- сказала Аленка. -- Гипотеза муравьев разумных получила экспериментальное подтверждение.
-- Да, -- ответил Андрей и отвернулся. Аленка почувствовала, как