Дождь в лицо стр. 16
сердце остро подпрыгнуло -- тук-тук -- и отозвалось в животе. Палатка одиноко маячила вдали над поляной.
-- Пошли домой. Надень-ка шляпу, сейчас же.
Андрей надел шляпу. "Плохо; Плохо ему совсем".
-- Что это было, Андрей? Инфразвук?
-- Не знаю. Наверно. Как ты себя чувствуешь?
-- Отменно я себя чувствую.
-- Не врешь? -- вяло спросил Андрей.
-- Чудак, -- сказала Аленка. -- Я прекрасно себя чувствую.
-- Посчитай пульс.
-- Брось, ей-богу. Не больше восьмидесяти.
-- Гребем в рукав.
Аленка опустила весло.
-- В какой рукав?
-- К запруде.
-- Никакой запруды. Обедать и спать.
-- Хорошо, -- ватным голосом сказал Андрей. Оставайся обедать, а я пойду к запруде.
-- Ты же помрешь.
Андрей посмотрел на нее и надел черные очки, которые она ненавидела. Лодка повернулась на месте и двинулась к рукаву.
-- Они-то мыслят, и заботятся о будущем, -- бормотал Андрей, -- зато мы думать перестали... -- Это почему?
-- Сейчас увидишь.
"Ладно, я тебя разговорю", -- подумала Аленка.
-- А почему... -- она хотела спросить, почему она забеременела здесь, а не дома, в Москве, в тишине и покое.
-- Что -- почему?
-- Каким образом они заботятся о будущем?
-- Пытаясь нас уничтожить.
-- Вот это -- да...
-- сказала Аленка. -- По-моему, совсем наоборот.
-- Ну, конечно, конечно... Разум -- всегда гуманен... Ты об этом спрашиваешь?
-- Ну, примерно, так.
Андрей, как спросонья, почесал голову под шляпой, вздохнул, и, наконец, посмотрел на Алену сквозь очки.
-- Предположим, это логичный вопрос, если говорить о человеческом разуме. Который, м-м-м, ну, прошел определенную школу эволюции. В какой-то мере логичный. А насчет Клуба -- это зряшный вопрос.
Он опять замолчал, но Алена знала его хорошо, и она уже почувствовала себя в силе -- пирога ходко шла под веслом, и с каждым взмахом дышалось все глубже, и голова становилась яснее.
-- Излагай, -- сказала Алена. -- Давай, давай, я слушаю.
-- Хорошо. Гуманность -- продукт эволюции, и продукт достаточно поздний. Это ощущение человечества как единого целого, -- сказал Андрей, и Алена увидела, что он готов. Голова заработала.
-- Каждый человек -- член человечества. Но мы едины. Убить человека -значит убить самого себя. Это сущность гуманности.
-- Теория, а? -- сказала Алена.
Андрей фыркнул -- удовлетворенно:
-- Вот и я про то... Ощущая другого человека как брата своего, мы все равно с охотой его убиваем. За примерами ходить недалеко, -- он кивнул через плечо в сторону деревни. -- А крокодилов уж ты решительно отказываешься считать братьями меньшими, сколько я тебя ни уговаривал...
-- Сначала ты их уговори, -- сказала Алена.
-- Ну, пока ни один крокодил тебя не скушал... А вот муравьеды очень охотно жрут эцитонов, а мы с точки зрения Клуба очень похожи на муравьедов. Гигантские, бессмысленные, жадные твари... Скажешь, у нас есть орудия? У муравьеда тоже есть, и тоже убийственные -- когти и язык... в метр длиной... Лазим к ним, лазим; Сколько мы уже перебили солдат? Тысячи...
-- Андрюш, ну опять ты за свое... Они же на нас нападают.
-- Лазим, как крокодилы под палаткой, -- не унимался он -- Муравьеда