Драконы во гневе стр. 75
сидел и слушал, внезапно дернулся:
— Как у вас язык поворачивается говорить такое?
Август взглянул на паренька:
— То были опасные времена, Уилл.
— А это разве оправдание? — молодой человек вскочил, сердито глядя на короля. — Являетесь сюда и рассказываете Ворону, что уже давным-давно знали, что его осудили несправедливо? Понимали, что это разрушает его жизнь, и не делали ничего?
— Уилл! — ноздри Ворона гневно затрепетали. — Это же король!
— Плевать! — Уилл упер кулаки в бедра. — Король Скрейнвуд хотел, чтобы я наговорил на Ворона, а вы сидите здесь и заявляете, что ни словечка не промолвили, чтобы опровергнуть возведенную на него ложь? И при этом
называете его другом? А ты, ты, — он посмотрел на Ворона, — позволяешь ему называть тебя другом? — Двое мужчин, широко распахнув глаза, не сводили с парня взгляда. — Все постоянно стремятся запутать окружающих, так что ничего не поймешь. Все скрывают свои подлинные чувства. Там, на улицах, ходят люди, которые избили бы меня до смерти за то, что я вор, но раз я — Норрингтон, они готовы своими руками отдать мне все, что я мог бы украсть. И все равно они ненавидят меня за то, что я вор, но притворяются и говорят, что я — их единственная надежда. И знаете, что? Я слышал даже, как все говорят, что Хокинса следовало принести в жертву, потому что, если людям станет известно о намерении Кайтрин вернуться, они испугаются и страна погибнет, и прочее в том же духе. Заодно и вам не надо беспокоиться, сгоняя людей в армию и посылая их умирать неизвестно за что. Если так с ними обращаться, они и вести себя будут, как испуганные овцы. А может, лучше дать им в руки копье и указать, откуда исходит угроза их жизни? Может, тогда окажется, что они храбрые, стойкие, и мужественные?!
Уилл указал пальцем на короля Августа:
— Я знаю, вы храбрый и все такое прочее. Я знаю, вы хороший король. И вы мой король, что бы там Скрейнвуд ни болтал. Никто не выкалывает вам глаз на монетах. Но все же, что касается Ворона, вы ведете себя, как слепец. Кайтрин передала через него, что вернется, однако, спасая свои головы, вы все не позволяете никому узнать о ее предостережении, и поэтому никаких приготовлений к ее возвращению не ведется. И вот что интересно. Никому не приходит в голову, что, будь вы готовы к ее возвращению, она, может, и поостереглась бы делать это?
— Уилл! Хватит, — Ворон встал и развел руками перед королем. — Ваше величество, простите.
— Нет, нет, все в порядке, — Август махнул рукой, приглашая Ворона сесть. Когда тот снова опустился на койку, король взглянул на Уилла. — Ты ждешь ответа или просто выплескиваешь на меня свое негодование?
Уилл проглотил эту подколку:
— Хочу услышать ответ.
— Хорошо. Я отвечу тебе, но не потому, что ты дворянин, или Норрингтон, или даже гражданин моей страны. Я отвечу тебе, потому что ты первый человек, который задает вопросы, мучающие меня годами.
Голос Августа звучал все так же глубоко, но опустился практически до шепота:
— Может, ты и прав, Уилл, говоря, что простой народ не задрожит от страха, узнав об угрозе вторжения с севера. Может, это относится к большинству людей. Но даже ты