Драматург стр. 28
ты же меня била.
— Но это произошло из-за меня. Я рассказала Тиму о нашей встрече, и он от ревности написал тебе записку, — пояснила она. И добавила: — Но я ничего о записке не знала до того, как тебя покалечили.
Я промолчал. Если она надеялась на понимание, то у меня в запасе его уже не осталось. Я опустил ложку в чашку, начал энергично мешать кофе. Энн протянула руку, чтобы коснуться меня, но я рявкнул:
— Не смей.
Она отшатнулась, будто ее укусили. Я сказал:
— Он приходил меня навестить, твой муженек. Он не захватил ни винограда, ни клюшки, но он хотел, чтобы мы обо всем забыли. Что ты по этому поводу думаешь, Энн? Должен я все забыть, может быть, заказать мессу и каждый хромой шаг посвящать душам, мучающимся в чистилище? Ты считаешь, я так должен поступить?
Лицо Энн исказилось от боли, каждое мое слово — а я говорил медленно — глубоко ранило ее. Она тяжело вздохнула:
— Джек, не мог бы ты… не мог бы ты забыть?
— Нет.
Она судорожно сжала руки:
— Если ты причинишь ему вред, я никогда больше с тобой не увижусь. Ты для меня умрешь.
Подошел человек и спросил:
— Вы такси заказывали?
Я кивнул и потянулся за тростью. Энн протянула руку, коснулась моей руки и взмолилась:
— Я умоляю тебя, Джек
Я наклонился поближе, и от запаха ее духов у меня закружилась голова. Сказал:
— Ты можешь кое-что передать своему мужу? Скажи, что его хоккейные дни остались в прошлом.
Я похромал за водителем. Тот спросил:
— Вам не надо помочь?
Я отрицательно покачал головой. Помощь, которая бы мне пригодилась, имела вкус «Джеймсона». Когда я уселся на заднее сиденье, таксист включил передачу, обругал шофера «скорой помощи» и поехал. Затем посмотрел на меня в зеркало:
— Это ваша миссис?
— Нет, это мое прошлое.
Он задумался и включил радио. Я узнал станцию, по которой передавали классическую музыку. Диктор сообщил:
— Разумеется, это был Арво Пярт, «Табула раса», а дальше слушайте «Великий пост».
Я пробормотал:
— Чего еще от тебя ждать, черт побери.
Но это была не обычная группаанонимных алкоголиков.Те, кому не удалось завязать,сбившиеся с правильного пути,явившиеся повторно, и те,у кого мозги уже начисто высохлии чей невроз не имел названия,сползались вместе, чтобы найтипуть на этом гребаном собранииили умереть.Джеймс Ли Бёрк.
«Прыжок Джоли Блон»Миссис Бейли засуетилась вокруг меня, говоря:
— Ой, Бог мой, только посмотрите, в каком вы состоянии.
Она хотела переселить меня в комнату на первом этаже из-за моей ноги, но я решительно воспротивился. Мне нравился мой номер, и я сказал:
— Мне полезно упражняться. Больше двигаться.
Джанет, наша горничная, расплакалась, обняла меня и запричитала:
— Мы думали, что вас убили.
Я вспомнил поговорку времен моей юности, хорошо действующую при переизбытке чувств:
— Сами знаете, нельзя убить плохого.
Я чувствовал, как ее слезы пропитывают мою рубашку, и это произвело на меня большее впечатление, чем я готов был признать. Здесь были пусть только осколки, пусть древние, но семьи.
Наконец Джанет меня отпустила и сказала:
— Вы так похудели, что стали похожи на парня из Биафры.
Для определенного поколения в Ирландии, несмотря на голод, случавшийся в мире в другие годы, Биафра навсегда осталась эталоном, возможно потому,