Драматург стр. 53
Джеффа, Пэта, которого подозревали в нападении на школьницу. Его арестовали, выпустили, а затем он был жестоко изуродован. Я догадался:
— Пикинеры… Господи, да вы та банда, которая едва не прикончила Пэта Янга.
Он кивнул, как будто кланяясь после удачного выступления, и это меня взбесило. Я закричал:
— Гребаные линчеватели.
И получил удар по голове. Толстяк сказал:
— Никаких ругательств, Джек. Если мы собираемся остановить ширящееся гниение, мы сами должны соблюдать стандарты во всех областях жизни.
Я потер голову:
— А стандарты устанавливаете вы, так?
Снова запятнанная никотином улыбка, затем мужчина встал, подошел к металлическим шестам и заявил:
— Остерегайся хорошей пики. В 1798 году во время восстания ими проще было пользоваться, чем мушкетом или штыком.
В голосе зазвучали гордость и восхищение. Он продолжил:
— Восставшие в основном пользовались пиками. Они особенно эффективны в ближнем бою, когда борьба идет один на один. Изначально пики были длиной шесть дюймов и заострены на конце. Рукоятка была тогда длиной примерно шесть футов, но мы позволили себе некоторые отклонения.
Я коротко рассмеялся и сказал:
— Вы не только это себе напозволяли.
В глазах толстяка вспыхнул гнев, из чего я понял, что ему не понравилось, что я его перебил. Он был из тех, кто привык, чтобы все слушали, когда он их поучает. Он кашлянул, и я расслышал свист в его груди. Он, несомненно, был заядлым курильщиком, а может, таковым и остался.
ПОРОЧНЫЙ КРУГ
Любил он выпить,
И это еще слабо сказано,
Потому что, по сути,
В этом была вся его жизнь.
Герард Ханберри.
Из поэмы «Трудные ночи»Толстяк подошел к стене, взял одну из пик в руки, мягко провел пальцами по наконечнику и сказал:
— Позднее к острию пики стали добавлять крюки. Кроме всего прочего, их можно было использовать, чтобы перерезать поводья и сбрасывать всадников наземь.
Он продолжал воспевать смертоносную красоту оружия и его свирепую простоту. Я слышал, как парни за моей спиной переминаются с ноги на ногу. Они все это уже слышали. Я взглянул на их ботинки, поднял голову и сказал:
— Эти парни — полицейские.
Предводитель Пикинеров поднял пику над головой и крикнул:
— Мы все новые полицейские.
Он вонзил пику в центр деревянного стола, причем острие вошло в дерево примерно на три дюйма. Рукоятка дрожала — таким сильным был удар. Да, на меня это подействовало, я даже подскочил. Почувствовал, как меня охватывает ярость, и спросил:
— Этим вы уродовали того бедолагу? Сколько человек его держали?
Толстяк снова улыбнулся:
— Мы следили за тобой, Джек. В нашем городке ты тоже боролся со злом, которое остается безнаказанным. И ты был полицейским. Присоединяйся к нам.
Я потерял дар речи, хотелось рассмеяться, но потом сказал:
— Пошел ты куда подальше.
Он слегка покачал головой — нет, не от злости, скорее, от разочарования — и кивнул своим людям. Те схватили меня за руки, связали их за спиной, натянули мне на голову чехол без всяких прорезей для глаз или рта. Я спросил:
— Вы хотите то же сделать со мной?
Он подошел, положил руку мне на плечо. И я услышал:
— Джек, ты присоединишься к нам. Наши сегодняшние действия продемонстрируют нашу веру в тебя. У меня ощущение, что ты пренебрегал уроками истории, поэтому изложу