Драматург стр. 64
на такое, то, черт побери, чем я хуже?
— А, так это означает, что я не могу к вам присоединиться, стать линчевателем?
Он попытался пошевелить головой, вроде как хотел позвать на помощь, но потом сказал:
— Понятия не имею, о чем вы толкуете.
Я выдержал паузу и заметил:
— Вы убили полицейского.
В углах его рта показалась слюна. Теду Бакли было крайне противно лежать вот так неподвижно. Он сказал:
— Докажите.
Я встал:
— Слышал, у вас был пожар.
Бакли умудрился слегка двинуть ногой, но это только подчеркнуло его слабость.
— Вы побывали в моем доме? — выдохнул он.
Я пожал плечами, повернулся, чтобы уйти, и добавил:
— Не я, дружок Скорее, линчеватели.
Я стал сильнее хромать, но винил в этом больничную атмосферу. Ко мне подошел врач лет пятидесяти. Спросил:
— Вы навещали мистера Бакли?
— Да.
У него была карта — похоже, врачи без карт и не ходят, — он заглянул в нее и выдал несколько медицинских терминов. Затем заметил:
— Очень жаль, но боюсь, что мистер Бакли уже никогда не сможет ходить.
Я сделал мрачное лицо и кивнул. Эскулап поинтересовался:
— Вы будете приходить регулярно?
— Обязательно, чтобы убедиться, что вы не ошиблись в своем прогнозе.
Он с вызовом поднял голову:
— Я уверяю вас, мистер… Я не запомнил вашего имени.
— Я его и не называл.
— Ну, хорошо. Так я вас уверяю, что очень мало шансов, что этот пациент когда-либо обретет подвижность.
Я посмотрел на врача:
— Ловлю вас на слове.
Внизу, в главном холле, было людно и шумно. В последний раз, когда я был в больнице, я встретил Энн Хендерсон. Встреча оставила у меня тяжелые воспоминания. Я пошел в кафе и увидел, что там рекламируют всевозможные сорта кофе. Я заказал капучино без шоколадной стружки. Девушка спросила:
— Вам обычный кофе?
— Если бы я хотел обычный кофе, я бы так и сказал, верно?
Она презрительно взглянула на меня. После Бакли я перенес этот взгляд спокойно, она удалилась, принесла мне кофе и содрала с меня за него втридорога. Я нашел свободный столик и сел. По радио передавали Кейта Финнигана, который обсуждал проблему использования аэропорта Шаннон американскими войсками. Затем он сказал, что слушатели просят передать песню «Дикси Чикс» из их нового альбома «Дом», который писался о Вьетнаме, но вполне годился и для Ирака. Я слушал музыку, когда подошел служащий больницы и спросил:
— Надеюсь, вы не собираетесь курить?
Он застал меня врасплох, и я переспросил:
— Что?
— Здесь везде курить запрещено.
Он уже был на взводе и готов к военным действиям. Я узнал его, но имени не мог вспомнить. Я заявил:
— Я не курю.
Как странно это прозвучало. Но служащий не поверил. Сказал:
— Я вас помню, вы курили в коридорах и в нише.
Я шумно выдохнул:
— Не можешь сделать мне одолжение, приятель?
— Одолжение… Какое одолжение?
— Сгинь.
Он так и поступил.
Я шел мимо университета, и в голове продолжала звучать песня «Дикси Чикс». У канала толпились студенты, и я вспомнил о погибших девушках. Похоже, мне в этой истории не разобраться. У церкви я задержался, разглядывая витражи. Но вдохновения не прибавилось. Я пробормотал:
— Окна. Всего лишь цветные окна.
Вернулся в гостиницу. Миссис Бейли, которая выглядела необычно хрупкой, того и гляди сломается,