Библиотека

Древнегреческая застольная, шутливая и эротическая эпиграмма стр. 15

Размер шрифта
-
+
Тема

чтобы прыжок совершить.

Дротик незрячий иной мог забросить гораздо успешней,

Был в пятибории я пять раз победы лишён.

На верзилу (11, 87)

Чуть ли не в саженей пять жилище тянется к небу,

В нём высоченный живёт — сколько уж лет! — Тимомах.

Если захочет подняться, с рассвета рабы его дружно

Сверлят большую дыру в крыше: пять футов на пять!

На худого (11, 92)

Дух испустил Гай, худоба, вчера, ничего не оставив

После обеда в себе, что предаётся земле.

Тощим прожил свою жизнь, таковым опустился под землю,

Тени загробной любой легче летел он туда.

Близким пришлось на плечах относить лишь пустые носилки.

Надпись гласила на них: «Гая несём погребать».

То же (11, 93)

Тощий Марк эпикуровский атом когда протаранил,

В центр его угодил тут же своей головой.

То же (11, 94)

Только слегка дунул Марк худосочный в трубу боевую —

Вниз головою стремглав тотчас в Аид отлетел.

На коротышку (11, 95)

Мышка увидела летом уснувшего Макрона-кроху,

В ногу вцепившись, в нору силой втащила его.

Мышку в дыре задушив, безоружный, он крикнул: «Великий

Зевс, у тебя ведь теперь новый нашёлся Геракл!»

Вновь на худого (11, 100)

Гай наш так лёгок, что плавать ему удаётся, когда он

Камень привяжет к ноге или же груз из свинца.

Вновь на коротышку (11, 104)

На муравье Менестрат, на слоновьей спине словно ехал

И неожиданно он наземь, бедняга, упал.

Ножкой лягнув, муравей его ранил смертельно. «Прочь зависть! —

Кроха кричал. — Фаэтон гибель нашёл от коней!»

На худого (11, 106)

Поднятый ввысь ветерком, в поднебесьи носился Херимон:

Был ведь намного любой легче соломинки он.

Долго, возможно, летал бы по воздуху, но, паутину

Ножкой своею задев, вниз головою повис.

Так и качался б он ночью и днём на той нити паучьей,

Вниз не свались вдруг с неё лишь на шестой только день!

То же (11, 111)

Пёрышка легче, Диофант решил удавиться однажды,

Внутрь паутины попав, разом на ней он повис.

На знахаря-шарлатана (11, 112)

Прежде, Демострат, бедняга! мазью тебя натирая,

Дион: «Прощай, — говорил, — солнце моё!» — зорким был.

Зренье не только отнял у Олимпика Дион-провидец.

Сам он недавно ослеп, зоркость свою потеряв!

Начинающий поэт (11, 132)

Цезарь великий, противны насмешки над юным поэтом.

«Гнев, о богиня, воспой...» — пусть сочиняет и он.

Возраста если Приама поэт не достиг, не имеет

Лысины или горба, — учит пускай алфавит!

Если же кто овладеет всем этим, о Зевс, к его грыже

Сможет добавиться дар — дар сочиненья стихов.

На элегического поэта (11, 135)

Больше не плачь над дитятей, оплакивай лучше меня ты:

Умер ребёнок, но я более мёртвый, чем он.

Новую в память мою напиши похоронную песню,

Строчкой мертвецкой палач душу убивший мою!

Из-за твоих, Марк, стихов пострадал, от которых издатель

Книги несчастье познал и загубилось перо.

На учителя-грамматика (11, 139)

Есть у Зеноны учитель грамматики длиннобородый.

Как говорят, от него сын появился на свет.

По окончаньям, союзам, и связям, и разным фигурам

Он и теперь по ночам учит искусно её!

На философа-киника (11, 153)

Может ли кто усомниться, Менестрат, в том, что ты киник:

Ходишь по свету босой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.