Древнегреческая застольная, шутливая и эротическая эпиграмма стр. 17
достоин вполне драться с подобным врагом!
Если же войско из храбрых мужей выбирают, известно:
Римский солдат ни один бой не ведёт с журавлём.
На обедневшего богача (11, 309)Ростовщиком был: скопив, под проценты ссужал ты деньгами.
Воду одну только пил, чтобы поживу иметь.
В хитрых уловках, однако, Фарсимах, лишился богатства —
Так ничего не достиг, жалкий, чего ты искал.
Раньше, скажи, голодать разве меньше тебе приходилось?
Прежде не лучше ль жилось, чем ты сегодня живёшь!
Тяготы супружества (11, 388)Был ты, Нумений, когда неженатым, казалась — не правда ль? —
Жизнь постоянно тебе верхом блаженства, добра.
Разом, когда ты женился, Нумений, всё в жизни, однако,
Стало казаться тебе верхом мерзейших забот.
«Ради детей я женился...» И будут, коль будут и деньги!
Нищий не любит, пойми, собственных даже детей.
Совет скряге (11, 389)Можно ещё извинить, если множишь своё достоянье,
Долго желая прожить, так же как ворон, олень.
Если же близкая старость к тебе, человек, подступает,
Жажда несметных богатств пусть не коснётся ничуть!
Сгубишь иначе себя ты среди неизбывного горя,
А накопленье пойдёт быстро на пользу другим.
На худого (11, 392)Адраст, оратор, однажды догнав муравья, не преминул,
Спину его оседлав, радостно, гордо кричать:
«Беллерофонт у тебя свой! Пегас мой, лети! Из героев
Самым известным я стал полуживым костяком!»
Зловонная Демострата (11, 240)Ты, Демострата, воняешь не только сама, но козлиный
Запах и тот издаёт, кто с тобой рядом сидит.
Приношение в храм (6, 166)Из сорока плывших в море один Дионисий лишь спасся,
Изображение в храм грыжи своей принеся.
Выше бёдер её подвязав, с корабля тогда прыгнул.
Грыжа и та — что за спор — счастье приносит порой!
Крашеная старуха (11, 69)Выкрасив волосы, древняя Темистоноя, старуха,
Сделалась не молодой — Реей предстала она.
Неудачливый атлет (11, 84)Падал я первым, быстрее соперников всех, соревнуясь,
И в состязании был — самый последний бегун.
В цель не забрасывал копья, а ноги мои не имели
Сил никаких — их поднять, чтобы прыжок совершить.
Дротик незрячий иной мог забросить гораздо успешней,
Был в пятибории я пять раз победы лишён.
На верзилу (11, 87)Чуть ли не в саженей пять жилище тянется к небу,
В нём высоченный живёт — сколько уж лет! — Тимомах.
Если захочет подняться, с рассвета рабы его дружно
Сверлят большую дыру в крыше: пять футов на пять!
На худого (11, 92)Дух испустил Гай, худоба, вчера, ничего не оставив
После обеда в себе, что предаётся земле.
Тощим прожил свою жизнь,
таковым опустился под землю,
Тени загробной любой легче летел он туда.
Близким пришлось на плечах относить лишь пустые носилки.
Надпись гласила на них: «Гая несём погребать».
То же (11, 93)Тощий Марк эпикуровский атом когда протаранил,
В центр его угодил тут же своей головой.
То же (11, 94)Только слегка дунул Марк худосочный в трубу боевую —
Вниз головою стремглав тотчас в Аид отлетел.
На коротышку (11, 95)Мышка увидела летом уснувшего Макрона-кроху,
В ногу вцепившись, в нору силой втащила его.
Мышку в дыре задушив, безоружный, он крикнул: «Великий
Зевс, у тебя ведь теперь новый нашёлся Геракл!»
Вновь на худого