Библиотека

Древнегреческая застольная, шутливая и эротическая эпиграмма стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

обряд нам на могиле свершат.

Кости теперь пусть вино поглощает, коль жив, а по смерти

Моет их пусть хоть второй Девкалионов потоп!

Вступление к 12-й книге Палатинской антологии (12, 1)

«Зевс — начало всего!» — так однажды Арат нам поведал.

Музы, сегодня с меня снят груз гнетущих забот!..

Если же юноши нравятся мне и любовная нега,

То с геликонскими что Музами делать тогда?

Прочь грустные песни (12, 2)

Песен не ждите моих о страданьях Ниобы, Медеи,

Будет забыт и Приам с жертвою у алтаря,

Итиса не воспою я в чертогах и пташку на ветвях:

Много ведь раз в старину песен слагалось в их честь.

Сладкого Эроса, Бромия вспомню, Харит беззаботных:

Грусть никогда на челе вы не увидите их!

Разновидности членов (12, 3)

Три, Диодор, вида членов у мальчиков есть, из них каждый

Носит названье своё. Знай же об этом и ты:

Если не тронут ещё, называется словом он «лалу»,

При становлении он словом «коко» наречён,

«Ящерицей» называется тот, что тревожим руками, —

Этим же словом и твой следует, мальчик, назвать.

Возраст богов (12, 4)

Я наслаждался с двенадцатилетним мальчонкой. Тринадцать

Лет наступило ему — он вожделеннее стал.

Годом позднее пришёл ещё более сладостный возраст,

И привлекательней всех был он пятнадцати лет.

Шестнадцать лет — это возраст богов, а семнадцатилетний

Юноша не для меня: создан для Зевса лишь он.

Если тебе и постарше милей — то уже не забава:

Время настало, и долг твой — за него отвечать.

Вкусы партнера (12, 5)

Нравятся мне белокожие, смуглые также приятны,

Золото-жёлтый любим, к тёмным питаю я страсть.

Мне светлоокий не чужд, и теряю рассудок мгновенно,

Если меня ослепит чёрных сияние глаз.

Презрение к женскому полу (12, 7)

Девушек скверны объятья, затейливы их поцелуи,

Сладостнейший аромат не источают тела,

Речи нескромны, бесстыдны и грубы у них, а во взгляде

Ложь прочитаешь всегда, неучи, глупые

все!

Холодны задом они, и — что самое худшее — места

Ты не найдёшь, где рука нежно могла бы блуждать.

Торговец венками (12, 8)

Лавку цветочную, я, проходя, увидал, как мальчишка

Ловко сплетает венки из ароматных цветов.

Я обомлел, шаг замедлил, сказал, успокоившись: «Мальчик,

Цену назначь мне свою: твой бы веночек... купил».

Он покраснел, словно роза, потупясь смущённо, ответил:

«Прочь убирайся скорей, чтоб не увидел отец!»

Всё же венки я купил просто так, для предлога, а дома

Ими богов увенчал я, о мальчонке молясь.

Женитьба не помеха (12, 9)

Ты, Диодор, так красив, так созрел для любовной услады!..

Если и женишься ты, я не покину тебя!

Моё богатство (12, 10)

Только появится первый пушок над губой, еле зримый,

И на твой лоб упадут пряди златистых волос —

Я не покину тебя, мой любимый. Красу составляют

Волосы и борода — это богатство моё!

Неудача (12, 11)

Ночью Филострат меня навестил, но не смог с ним развлечься:

Он так старался и зря — можно ль такое сказать?

Больше, наверно, ко мне не придёт, мой желанный... Пусть сбросит

С башни меня: стану я Астианактом теперь!

Неприступный юноша (12, 12)

Первый пушок покрывает красавца, но Ладон влюблённым

Не уступает ничуть — как Немесида спешит!

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.