Дрожь стр. 168
убьет.
Вместо ответа я распахнула дверь.
В безжизненном свете люминесцентной лампы Сэм, лежащий на полу у смотрового стола, казался совершенно обыкновенным, похожим на собаку, совсем маленьким. Я присела перед ним на корточки, кляня себя за то, что мысль о возможном противоядии пришла нам в голову только тогда, когда для него, вероятно, было уже слишком поздно.
— Сэм.
«Вольно мне быть вольным, я воле позволю деяньем стать без помех...» Я с самого начала знала, что тепло не превратит его обратно в человека, лишь собственный эгоизм побудил меня привезти его в больницу. Эгоизм и сомнительное противоядие, которое могло и не подействовать на него в его теперешнем обличье.
— Сэм, ты все еще хочешь этого?
Я коснулась волчьего загривка, воображая, что это его темные волосы, и сглотнула застрявший в горле ком.
Ноздри Сэма затрепетали. Я понятия не имела, много ли он понял из того, что я сказала; главное для меня было то, что, еще не до конца придя в себя, он не шарахнулся от меня.
Я сделала еще одну попытку.
— Это может тебя убить. Ты все еще хочешь попытаться?
Изабел у меня за спиной многозначительно кашлянула.
Сэм заскулил, косясь на Изабел у двери. Я погладила его по голове и заглянула в глаза. Глаза были те самые. Смотреть в них теперь было невыносимо.
«Оно должно подействовать».
По щеке у меня скатилась слезинка. Я вскинула на Изабел глаза, не заботясь о том, чтобы смахнуть ее. Мне хотелось этого как ничего в жизни.
— Мы должны это сделать.
Изабел не шелохнулась.
— Грейс, боюсь, в волчьем обличье у него нет шансов. Ничего не получится.
Я провела пальцем по волчьей морде, заросшей гладкой короткой шерстью. Если бы не действие успокоительного, он бы не потерпел такого обращения, но бенадрил притупил его инстинкты. Он закрыл глаза. Это было настолько не по-волчьи, что у меня забрезжила надежда.
— Грейс, так мы делаем укол или нет? Серьезно?
— Погоди, — сказала я. — Я хочу кое-что попробовать.
Я опустилась на пол и зашептала Сэму:
— Послушай меня, пожалуйста, если можешь.
Я прижалась виском к его загривку и воскресила в своей памяти золотой лес, который он показывал мне сто лет назад. Я вспомнила, как трепетали и кружились в воздухе желтые, как глаза Сэма, листья, подхваченные ветром, точно стайка бабочек. Вспомнила стройные белые стволы березок, гладкие и шелковистые, словно человеческая кожа. Вспомнила, как Сэм стоял посреди леса, широко раскинув руки, темный и настоящий в призрачном лесу. Вспомнила, как он подошел ко мне, я легонько ткнула его кулаком в грудь, а потом он коснулся моих губ своими. Я вспомнила каждый наш поцелуй, каждый раз, когда я сворачивалась калачиком в кольце его человеческих рук. Я вспомнила, как он тихонько посапывал, уткнувшись мне в затылок, когда мы спали.
Я вспомнила Сэма.
Вспомнила, как он усилием воли выдрался из волчьей шкуры ради меня. Чтобы спасти меня.
Сэм рванулся прочь у меня из рук. Голова у него была низко опущена, хвост поджат, его тело сотрясала дрожь.
— Что происходит?
Рука Изабел лежала на дверной ручке.
Сэм попятился еще дальше, налетел на шкафчик, сжался в комочек, распрямился. Он