Дрожь стр. 20
— Оливия щелкнула каблуками — я никогда не думала, что кто-то помимо героев «Волшебника страны Оз» делает так в действительности, — и обернулась ко мне лицом, вскинув одну бровь. — Ты спятила. Ну, то есть это забавная фантазия, и я вполне понимаю, почему тебе хочется в нее верить, но ты спятила. Извини.
В коридоре стоял такой гвалт, что мне приходилось напрягать слух, чтобы услышать ее слова. Я наклонилась к ней поближе.
— Олив, я знаю, что мне это не почудилось. У него были глаза Джека. И его голос. — Разумеется, ее недоверие заронило в мою душу сомнение, но я не собиралась в этом признаваться. — Я думаю, что волки превратили его в одного из них. Постой... что ты имела в виду? Когда сказала, что мне хочется в это верить?
Оливия ответила мне долгим взглядом, потом двинулась к нашему кабинету.
— Честное слово, Грейс, не надо думать, что я ничего не вижу.
— А что ты видишь?
— По-твоему, они все оборотни?
— Что? Вся стая? Не знаю. Я об этом не задумывалась.
Такое просто не приходило мне в голову. Должно было бы прийти, но не пришло. С ума сойти. Выходит, долгие периоды отсутствия объясняются тем, что мой волк принимает человеческий облик? Мысль об этом мгновенно стала непереносимой, так отчаянно мне захотелось, чтобы она оказалась правдой.
— Ну разумеется. Тебе не кажется, что твой сдвиг уже немного выходит за рамки нормальности, а, Грейс?
— Нет у меня никакого сдвига, — против воли ощетинилась я.
На внезапно остановившуюся посреди коридора Оливию тут же стали наталкиваться другие ученики. Некоторые отпускали раздраженные замечания.
— Да? Ты только об этом думаешь, только об этом говоришь и хочешь, чтобы и мы тоже только об этом говорили. Как, по-твоему, такое называется? Вот именно! Навязчивая идея!
— Мне просто интересно, — огрызнулась я. — Я думала, что и
вам тоже.
— Мне тоже интересно. Но только этот интерес не затмевает для меня все остальное. И я не мечтаю о том, чтобы превратиться в одну из них. — Ее глаза сузились за стеклами очков. — Нам уже давно не тринадцать, только ты, похоже, до сих пор этого не поняла.
Я ничего не сказала. Ее слова показались мне чудовищно несправедливыми, но говорить ей об этом не хотелось. Мне вообще не хотелось с ней говорить. Хотелось уйти прочь и оставить ее стоять посреди коридора. Но я этого не сделала.
— Прости, что так долго докучала тебе всякой ерундой, — сказала я ровным тоном. — И как ты, бедная, столько времени выдерживала?
Оливия поморщилась.
— Серьезно, Грейс, ты только не обижайся, но с тобой в последнее время просто невозможно.
— Ну что ты, какие обиды, ты просто говоришь мне, что я сдвинулась на том, что для меня важно. Это очень... — я слишком долго подыскивала нужное слово, и это свело на нет весь эффект, — великодушно с твоей стороны. Спасибо за понимание.
— Ой, когда ты уже повзрослеешь, — бросила Оливия и, протиснувшись мимо меня, ушла.
В коридоре стало как-то слишком тихо; щеки у меня пылали. Вместо того чтобы пойти домой, я