Библиотека

Друг апрель стр. 117

Размер шрифта
-
+
Тема

лес с пилой и топором. Хорошо бы уйти подальше, завалить сосну или выстывшую березу, распилить, расколоть, только привезти домой не получится…

В четыре часа начало темнеть, в пять Аксён уже с трудом различал в окно забор, зато засветились звезды, в шесть часов небо взорвалось разноцветным. Фейерверк. Из соседнего огорода с визгом взлетали ракеты, они поднимались почти до звезд, лопались в вышине и медленно падали, освещая окрестности. Аксён не вытерпел и вышел на улицу.

У Семиволковых горел костер, пахло шашлыками, чуть поодаль в снегу копошились Тюлька и Петька, рядом с ними стоял дядя Федор, ее отец. Он руководил установкой фейерЛюбка, указывал,

как правильно задавать направление и громко смеялся.

Она тоже стояла там. Возле мангала. Аксён не узнал ее, раньше она ходила все время в куртках, а теперь вот в шубке из какого-то белого пушистого меха. И шапка на голове тоже пушистая. Совсем как у взрослых. Он сразу показался себе глупым и уродским в телогрейке, и хотел вернуться назад, спрятаться за угол, но было уже поздно, она уже заметила его и принялась махать руками.

Он тоже махнул в ответ и направился к ним.

Улька засмеялась и поцеловала его в ухо, а затем представила парня, это был Владик. Аксён кивнул и даже пожал ему руку. Она спросила — почему он не заходил? Аксён сказал, что был занят. А она сказал, что зря, и еще что-то там сказала, что-то глупое и ненужное, он даже не услышал, что. И не услышал, что сам сказал в ответ, кажется, пошутил, такая же глупо, такая же ненужно.

Они стояли у мангала, Владик молчал и поворачивал шампуры, он тоже молчал, а Ульяна болтала. Аксён никак не мог уловить, о чем она говорит, слова не цепляли смысл, слова были просто звуками, Аксён вдруг догадался, почему он ничего не понимает — потому что она говорила не с ним.

Она говорила с Владиком. Владик то понимал, в нужных местах он кивал и позвякивал шампуром, а в важных местах мычал «мы-ы» и «угу-ур». Какая-то Рощина, она о Рощиной рассказывала, эта девица была крайне развязна и перегуляла почти со всеми из старшей параллели и даже, что совсем уж недопустимо…

Они засмеялись, Владик достал телефон и сфотографировал Ульяну. А она сфотографировала его. Шашлыки начали трещать, и Аксён на всякий случай присыпал их снегом.

Но они все-таки подгорели. Ульяна сбегала за кетчупом, и они стали есть. Петька и Тюлька бросили свой фейерверк и тоже присоединились.

Она кормила его с руки.

Владика.

Он съел три шампура.

Аксён.

Владик разделался с двумя, поглядел на телефон и сказал, что ему пора, скоро поезд.

Ульяна пошла его провожать.

Глаза. У нее изменились глаза.

Они были незнакомые. Совсем.

Не стоило тогда уходить, подумал Аксён. Ну, тогда, в школе, в двадцать первом кабинете. Когда они делали стенгазету, а бывшая рыжая девчонка засмеялась. Надо было войти и поставить все на свои места. Отлупить парней, остановить ее, сделать так, чтобы она осталась рядом, как обычно, как всегда.

Но он так не сделал. Она тогда была уже не она.

Не его.

Он вернулся домой. Все должно было быть не так. Совсем. Аксён стал топить печь.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.