Друг апрель стр. 118
Посидел. Глядя на угли. На улице снова бахнуло, и опять завизжали Тюлька и Петька.
Из-за холода пришлось завалиться в койку прямо в фуфайке. Удобно. На улице опять загрохало. Но уже не фейерверк, стреляли из ружья. Несколько раз.
Аксён сел и его тут же затошнило. Сильно, мясо теплой тяжелой кучей лежало в желудке. Зря все это, шашлыки. Слишком много жира. Аксён отправился в туалет, долго стоял, приложившись лбом к стенке.
В одиннадцать пришел Тюлька, принес фейерверк, сказал, что завтра попробует запустить.
Глава 25
Чугун матюгнулся и начал спускаться к краю. Аксён ждал.
Со стороны леса свистнули. Аксён обернулся. Дядя Гиляй. Дядя производил непонятные знаки, Аксён на всякий случай помахал ему рукой.
Дядя выскочил из кустов, и, пригнувшись и нелепо отмахивая руками, побежал к дому.
— Ты чего, Гиляй, — заржал на крыше Чугун, — в партизаны записался? Партизан в нашем роду не было. Штандартенфюреров сколько угодно, а с партизанами напряг…
— Заткнись, кретин, — дядя через три ступеньки запрыгнул на крыльцо.
— А чего заткнуться то, все знают…
— Мусора, — простонал дядя, пытаясь отдышаться. — Сюда едут! Из города. В километре встали, колесо спустило… Миша Савельев с ними.
— Мусора… — Чугун поглядел на восток. — Может это опять… Социальные работники?
— Ты это в Мордовии рассказывать будешь! Овчаркам! — дядя громко постучал себя по голове. — Это за нами!
— Почему за нами… — Чугун свешивался с крыши. — Может просто…
— Ты что? Совсем дурак?! — рявкнул Гиляй.
И нырнул в дом.
Чугун стал спускаться с крыши.
Аксён наблюдал.
Почти сразу на крыльце нарисовался дядя. Он успел переодеться и выглядел неожиданно заурядно — ни дурацкой шапочки, ни головы кролика, джинсы, кожаная куртка, кепка. Олимпийская сумка через плечо. Увидел болтавшегося на краю Чугуна, сдернул его за ноги. Чугун шмякнулся на ступени.
— Значит так, — дядя быстро озирался. — Значит так, хорек. Ты ничего не знаешь. Меня не видел. Барахло… Барахло скинул?
— Нет еще… Человек должен послезавтра приехать, сейчас мобильники плохо берут…
— Ну и дурак, — ухмыльнулся дядя. — Это теперь твои проблемы. Про меня сам понимаешь — за соучастие дают гораздо больше.
— Понимаю…
— Ты… — дядя Гиляй повернулся к Аксёну. — Ты тоже. Меня здесь не было. И матери это передайте. Все, будьте здоровы, как-нибудь встретимся.
И дядя Гиляй быстрым шагом направился к станции. Чугун с потерянным видом стоял на крыльце.
— Что ты там говорил? — спросил Аксён.
Чугун отмахнулся.
— Ты, кажется, говорил, что мы с Тюлькой дерьмо?
Аксён улыбался.
— Что ты один у нас тут такой умный, да? Что мы никому не нужны…
— Ты? — Чугун сощурился, глаз совсем видно.
— Ты самый догадливый кретин во всей Костромской области! Тебе пора на чемпионат записываться! Жаль, что Тюльки сейчас нет, он бы оценил твою глупую рожу!
— Ты?! — уже заревел Чугун.
Прыгнул, схватил Аксёна за шею, повалил на землю. Аксён мог увернуться, но не увернулся. Они покатились по грязи, и Чугун оказался сверху, ударил в лоб, затем навалился, вдавливая локоть в горло Аксёна. Чугун жал и дышать стало трудно, в шею начало втыкаться что-то острое, то ли гвоздь, то ли щепка, неглубоко, но больно и неприятно.
Чугун старался, лицо сползло в сторону, рот оскалился, выставились коричневые зубы, глаза слиплись, слюна по подбородку. Чугун мычал. Но давил уже не сильно,