Другой сценарий стр. 145
парень.
— Он отвезёт вас в Шарик. Договоримся так. Если что, я к вам обращусь.
— Нет. — сказал я. — больше к нам обращаться не нужно.
— Вот как — сказал Монгол. И сказал он это так, что я внутренне собрался и незаметно переместил центр тяжести на левую ногу. Она у меня толчковая. Сурков тоже как то слегка отодвинулся. А парни, за соседним столиком, и стоящий рядом, вроде бы не меняя позы, вдруг стали очень опасны.
Прикинул расклад. Оружия не просматривается. Разве что ножи по карманам. Самый опасный — сам Монгол, и вон тот парень слева. Вот их и вырубаю. Сурков тех троих придержит.
И ходу. Нырнём в переулки за Арбатом. Сам Арбат сейчас как раз ремонтируют и делают пешеходным. Так что — сбежим, нефик делать. Но только я собрался начать, Монгол хмыкнул и махнул рукой.
— Так и решим. Вам жить. Если что, мы не знакомы. Идите.
Я встал и полез в карман за бумажником, оторвав глаза от собеседника, и выглядывая официанта.
— Оставь — вдруг снова усмехнулся Геннадий Александрович — я угощаю. Не дам питерским рассказывать, что в Москве одно жлобье.
— До свидания- сказал Сурков вставая.
— И вам не хворать. И вот ещё что- добавил он нам в спины- скажете Андрюше, что я в ЛенКоме договорился. Он знает. А за эту операцию, он вам заплатит.
Я обернулся, сказать что обойдёмся. Но он покачал головой.
— Молчи. Я долги не люблю. Разве что меж друзьями. А мы не друзья. И за Артемьева не переживай. С этой стороны вас не тронут.
Кивнул. И пошёл за Сурковым на выход.
Аэропорт Шереметьево-1 — типовой аэропорт. Такой же сейчас в Уфе, Челябинске, да почти по всей стране. Здание вылета. Здание прилета. Парковка. Кассы расположены в зале прибытия. Водитель белой Волги, что привезла нас, за всю дорогу не произнес ни слова. Даже на прощание лишь кивнул. Сурков забрал у меня паспорт и студенческий, и пошел за билетами. Фред, которого Монгол ласково называл Андрюшей, организовал нам бронь от Дзержинского райкома ВЛКСМ.
Пока Сурков толкался среди пассажиров и брал билет, я курил на улице. Злился. В Обнинске я с преступностью не пересекался. Да и вообще считал, что в Союзе, в это время, криминал вел себя скромно и тихо. Само предложение Фреда было удивительным. А уж встреча в Жигулях…
Вор в законе проводит собеседования в центре Москвы. Прелестно. Все то, что будут писать в девяностые — это лишь свидетельство свободы слова. Я думаю, если журналюгам дать волю сейчас, они тоже много чего порасскажут. Только не рассказывают. Так, бродят слухи. Про Казань. Про Свердловск. А про Ростов- на — Дону и Одессу, не говорит только ленивый. А потом мне будут рассказывать что в СССР такого не было. Сейчас, в любом областном городе сидит вор- смотрящий.
К Собчаку можно относиться как угодно. Я, к примеру — плохо. Всех заслуг- переименовал Ленинград. Да и то, мне название Петроград нравилось больше. Но, не один человек мне рассказывал, что еще в девяностом году он собрал закрытое совещание силовиков города. И там потребовал, чтоб уголовных порядков в Питере не было. Любыми способами. И это обеспечивалось всеми. И, к примеру, дед