Другой сценарий стр. 61
«Русском Видео». Но главными были эти две команды. И была третья сила. Её возглавлял Костя Могила. Он был скорее сторонником воровских как раз традиций. И вот эта его команда была определяющей.
То есть как это было? Как только между Тамбовскими и Млышевскими назревал конфликт, он занимал чью то сторону. И на этом конфликт, зачастую, исчерпывался. Причем из каждой ситуации он выходил с прибылью. Стороннему наблюдателю было трудно понять, с чего вдруг у простого бывшего работника кладбища, такой авторитет?
Паша сходил к буфету и налил соку.
— Просто началось все, Коля, не при Собчаке. И даже не при Горбачеве. А где то
в начале восьмидесятых, когда на Ленфильм устроился работать каскадером Константин Карольевич Яковлев. Может от этого у питерской братвы такая нежная любовь к кинопроцессу… Собчак запустил городскую приватизацию в девяностом. Еще при Горбачеве. Никого не удивило, что как только началсь приватизация, бандюки в неё включились. Но никто не задумывался, откуда в нищем на тот момент городе такие деньги? Есть разные версии, вплоть до участия ГРУ в наркотрафике. Но точно известно одно. Костя Могила- создатель и контролер канала доставки криминальных денег в Питер. Там, кстати, с ним однажды, во время превозки случилась занятная история…
Глава 27
План Суркова оказался, в общем-то, прост по сути. Но требовал пристального внимания к деталям. И в этом Сурков оказался неожиданно прекрасен.
В девять тридцать утра, любой прохожий мог наблюдать следующую картину. По Лиговке, на площадь Восстания выехал затрапезного вида бортовой УАЗ — 452, с деревянной будкой возле кабины. В кузове лежали какие то мешки. Стояла небольшая бетономешалка. В будке сидел хмурый я. В брезентовых штанах и куртке, накинутой на тельняшку. На голове дурацкая вязаная шапочка с цветным орнаментом. На ногах кирзовые говнодавы. К фаркопу УАЗа была прицеплена двухколесная мобильная электростанция, для сварочных работ. В кабине сидели одетый точно так же как я Сурков, и водитель, Сергей Степанович — вполне нам соответствующий мужик лет пятидесяти. На дверях машины было написано «Аварийная». На бортах надпись «Водоканал».
Как по мне, все это напоминало въезд разведчиков цыганского табора в незнакомый город. Тем не менее, сделав круг по площади Восстания, на глазах у гаишника, Уаз выехал на Невский. И, не торопясь, потарахтел во втором ряду. Переехав Аничков Мост, свернул направо, на набережную Фонтанки. А там немного проехав, повернул на Ракова, где и остановился.
Я выпрыгнул из кузова, Сурков вылез и кабины. Он толкнул дверь, и мы вошли в парадное. Деревянная будка с остеклением сверху. В ней тетка сурового вида в очках. Читает «Ленинградку». Справа от будки, дверь в квартиру. Напротив тоже. За дверью в квартиру — дверь в подвал. Потом лестница наверх. Дверь в подвал закрыта на замок.
— Где здесь у вас протечка? — обратился Сурков к тетке — нас с центральной прислали. Устранять.
Подошел к двери подвала, подергал, и сказал тетке:
— Открывай!
— Я позову управдома — ответила тетка, вышла из будки и позвонила в дверь напротив. Управдом была грандиозна. Не в смысле размеров, хотя и это тоже. А … ну вот Нонна Мордюкова в «Бриллиантовой Руке» — это треть от суровой властности управдома на улице Ракова.
Дальше они ругались с Сурковым.